ИСПОВЕДЬ

Одинокая комната… Одинокая комната, обвешанная безвкусными картинами. На картинах изображены люди с абсолютно ничего не выражающими лицами. Картины безвкусны. Картины в пыли - их уже много лет никто не протирал. Или протирал, но не очень старательно. Их плохо протирали, потому что они безвкусны и не имеют ровным счётом никакой ценности. Кто купил эти картины и повесил в этой одинокой комнате, которая так же безвкусна, как и картины, и, наверное, её хозяин, сущий безумец… Люстре на потолке явно не доставало одного плафона, но это даже очень шло этой пыльной комнате. Люстра с одним разбитым плафоном лишний раз напомнила, что в комнате давно не проводился ремонт её хозяином. Или его горничноё, если таковая была. Нет, женщина бы сразу разглядела в этих картинах жуткую безвкусицу. Значит хозяин - мужчина. И это он купил такие ужасные картины?! О, ужас… Хотя может у него такой необычный вкус. Может у него свой взгляд на искусство? Ну а что делать с пылью в таком случае? Если хозяин комнаты любит эти картины, то должен протирать их, как-то за ними ухаживать. А здесь, в этой одинокой комнате жуткая пыль, и, наверное, ее хозяин редко здесь появляется. И это несмотря на то, что он очень любит эти картины?! Нет никакого хозяина!.. Одинокая комната всегда одинока. Картины в ней также одиноки, как и эта комната… Одинокая комната.

Вот стоит человек перед дверью. Он пришёл сюда, чтобы её открыть, но сейчас, в данный момент, он боится это сделать. На вопрос, почему, он отвечает что-то невнятное, потому что он, стоя здесь, боится того, что может увидеть там. Если ему налить вина и пригласить всё же толкнуть дверь и войти, он согласится только на первую часть этого предложения, потому что он любит вино и не любит сюрпризы, но всё же пришёл к двери этой пока неизвестной комнаты. Поддастся ли дверь, если человек отважиться открыть её? Да, эта дверь всегда откроется, если внутри ещё никого нет. Комната одинока, и люди заходят в неё только по одному…

Во что должен верить человек, который заходит в эту комнату? Он должен верить в Бога, иначе для него дверь не откроется, да и сама комната вряд ли когда-нибудь будет существовать. Комната для тех, кто верит в Бога. Комната, если хотите, для самого Бога, каким бы мы его себе не представляли. Именно в этой комнате Он наедине с нами, а мы, ища утешения, роемся в себе, судорожно подбирая нужные слова в этой одинокой комнате, дверь которой впускает не всех.

В комнате важно, чтобы человек был искренен, иначе в ней нет смысла. Только искренность может сблизить человека с Богом в этой одинокой комнате, в которой нет сквозняка, и не чувствуется дискомфорт. Всё кажется своим, давно знакомым, родным. Наверное, это располагает к искренней беседе, позволяет человеку расслабиться, собраться с мыслями и первым решиться начать разговор. Но чаще всё же голос за ширмой или небольшим простенком начинает первый. Его голос уверенный, внушающий доверие, и человек, пришедший в эту комнату с одной лишь целью - поговорить с Богом, начинает говорить всё то, что хочет, этой комнате. А голос за ширмой, словно голос этой комнаты, периодически говорит, и человек, всё больше и больше начинает верить в то, что говорит голос. Возможно, это парадокс, но человек, не зная, кому принадлежит этот голос, свято верит, что этот голос говорит устами Бога, и его сложно в этом переубедить. И не нужно, потому что пока в человеке есть вера в Бога, у него будет надежда…

Одинокая комната… Одинокая комната, обвешанная безвкусными картинами. На картинах изображены люди с абсолютно ничего не выражающими лицами. Картины не безвкусны. Они такие, потому что в этой одинокой комнате должно царить спокойствие и безмятежность… Ведь разве может нарушить такую идиллию безразличный ко всему человек, косящийся одним глазом с выцветшего холста на исповедующегося…

Темно. Необычайно темно. Комната ждёт своего посетителя, но в этот вечер он не будет один. Впервые комната примет четырёх человек. Впервые. Наверное это сложно понять, но в этот день эти Четверо должны быть вместе, потому что так было предначертано. Они должны были уместиться на коротенькой скамье вчетвером, потому что комната очень мала. Казалось, что им никогда не уместиться, и действительно, сначала на скамье сидели только двое. Другие из Четверых стояли… Им было непросто смотреть друг другу в глаза, потому что они держали злобу друг на друга. Их нельзя назвать врагами, потому что это было в прошлом, но чувство обиды осталось у каждого. Комната должна им помочь, и именно поэтому они непостижимым образом оказались в одном месте, сами того не подозревая… Это была очень неожиданная встреча, и поначалу лица Четверых выглядели недоумевающими, но потом… они стали вести себя так, как вели раньше, совсем не замечая того, что находятся в той самой одинокой комнате, которую ежедневно посещают, чтобы исповедаться. Для этих Четверых на мгновение стало безразлично, что они в святом месте - они словно об этом совсем забыли.

Одинока комната… Одинокая комната, обвешанная безвкусными картинами. Одинокая комната всегда одинока. Картины в ней также одиноки, как и эта комната… Одинокая комната. Четверо были в ней, сами того нехотя. Полная женщина, сидящая на краешке скамьи около двери, была обёрнута в полотенце, а волосы на голове были ещё мокрыми. Женщина была после душа, и всё не переставала недоумевать, как она оказалась здесь в таком виде. Понять её было можно, но это всё судьба, которая свела Четверых вместе, потому что такова воля этой одинокой комнаты, обвешанной пыльными безвкусными картинами. Одинокая комната…

- Я понятия не имею, как я здесь оказалась! Это ужасно! Я была в душе и вот… Как же такое могло случиться? Я в таком виде - мне, правда, очень неудобно перед вами. Вы меня извините, пожалуйста, - говорила полная женщина, обёрнутая в полотенце.

- Ничего, ничего. Я вот сам в форме. Прямо с работы. Не знаю, как тут оказался, - говорил мужчина сорока лет, который был одет в форму работника автомойки : белая майка и комбинезон с логотипом фирмы. Маркус. Он стоял прямо напротив женщины, обёрнутой в полотенце, и облокачивался о запертую дверь, сведя руки за спиной. Он один из Четверых, и он здесь, как и все, неспроста. Для него это тоже одна из тех дорог, выбранных судьбой. Он здесь, в одинокой комнате, которая всегда одинока… Впрочем, также, как и Маркус, который развёлся с Эмилией несколько лет назад… Эмилия была в этой одинокой комнате. Он сидела на другом краю скамьи, положив ногу на ногу и с тоской смотрела на картину, висевшую напротив. Эмилия… Любила Маркуса всем сердцем, но он ей изменил. Изменил, и не отрицал этого, что почему-то ещё больше её взбесило. Маркус и Эмилия в одинокой комнате, которая может помочь им снова быть вместе… Одинокая комната, которая всегда одинока. Картины в ней также одиноки, как и эта комната… Одинокая комната.

- Вы работаете на автомойке, да? - спросила женщина, обёрнутая в полотенце.

- Да, там. Однако я думаю, что скоро работу сменю. Скажем так, она немного не по специальности. Я заканчивал исторический и преподавал в университете, но недавно случился небольшой инцидент, и меня уволили.

- А какой, если не секрет? - спросила полная женщина.

- Мне бы не очень хотелось об этом говорить. Тем более сейчас, - спокойным голосом говорил Маркус, то и дело посматривая в сторону Эмилии, но та делала вид, что ровным счётом ничего не слышит. Эмилия всё слышала, но не хотела ничего говорить, потому что уже слишком много было ею сказано ранее, после этого, как выразился Маркус, небольшого инцидента. Она выплакала все слезы, несколько раз срывала голос, и сейчас…ей ничего от Маркуса не было нужно. Для неё он стал таким далёким и таким чужим…

- Конечно, если не хотите, то не рассказывайте. Кстати, меня зовут Марта.

- Я Маркус. Историк, как я уже сказал.

- А я, вы знаете, на пенсии. Она небольшая, конечно же, но мне хватает. И дети помогают финансово. Вот только вижу своего сына очень редко, так скучаю по нему… Он работает в крупной фирме и совсем про меня забыл.

- Сожалею, - сказал Маркус.

- Нет, всё нормально. Думаю, что я должна с этим смириться, потому что дети имеют свойство вырастать и становиться взрослыми. И хотя для меня он всегда ребёнок, я одобрю любые его действия.

- Вы хорошая мать, Марта. Я уверен, ваш сын никогда не забывал о вас, и у него просто нет времени вам позвонить. Вот увидите, всё изменится.

Одинокая комната. Пыльная комната. Давно её не посещали люди, и она стала ещё более одинокой. Почему здесь давно никого не было? Вопрос, который не разрешится, кажется, никогда, потому что вера - это чрезвычайно деликатная философская тема, рассуждать на которую способен не каждый. Одинокая комната, а в ней такие одинокие люди. И не потому, что они живут одни, или у них совсем нет друзей и близких. Они одиноки, потому что грешны, и потому что злоба сидит глубоко в них, не давая открыться этому миру, который готов принять их. Четверо. Четверо тех, кому не хочется открывать заново некоторые страницы своего прошлого.

Женщина, обёрнутая в полотенце, облокотилась на спинку скамьи. Ей очень хотелось спать. Сейчас должно было быть ранее утро, и организм никак не хотел просыпаться, несмотря на принятый женщиной душ. Она сидела, обёрнутая в полотенце, здесь, в комнате, в которую входят по одному. Здесь было тепло, и потому женщине не было холодно. Но стоило открыть дверь, и в комнату сразу влетел бы прохладный ветер. Но дверь заперта. Заперта снаружи, потому что так было предначертано. Четверо. Четверо тех, кому предстоит простить друг друга, иначе их жизнь зачахнет, и краски мира станут тусклыми. Но дверь заперта, и в комнате тепло. В этой комнате, в которой Четверо. Четверо в этой одинокой комнате…

- А у вас есть дети, Маркус? - спросила Марта.

- У меня дочь, но с некоторых пор я с ней почти не вижусь…

- О, я понимаю вас. Мой сын… Я давно не разговаривала с ним по душам. Обычно всё второпях, да и то лишь по телефону. Я ведь мать, и мне необходимо общение с сыном.

- Он обязательно к вам приедет в скором будущем. Поверьте, что спустя время, люди признают свои ошибки, и готовы на всё, чтобы их извинения были приняты. Это свойство человека. Во всяком случае такого человека, для которого слова честь, благородство и любовь - непустые.

- Мой сын замечательный! Я помню его школьные годы… Он был таким!.. Таким!.. Он был очень весёлым мальчиком, который собирал вокруг себя детей, которые искали хорошее настроение, и он мог им его дать. Он был, словно солнышко, которое ярко-ярко светит тёплым летним утром… - сказала Марта и заплакала. Эмилия обняла её и стала успокаивать, поглаживая женщину по влажным волосам. Эмилия впервые в этой комнате подняла глаза на Маркуса, но тот не смотрел на неё. Его взгляд был направлен как будто сквозь стену. Маркус стоял, облокотившись на запертую дверь, которая откроется только верующему. Но пока она заперта. Эмилия продолжала успокаивать Марту, потому что та всерьёз расплакалась… Её переполняло не чувство обиды, а чувство безграничной любви, которую она испытывала к своему единственному сыну. Мгновение и… тишина. Тишина в этой одинаковой комнате, обвешанной пыльными картинами, которые одиноки также, как и эти Четверо.

Солнце обязательно поднимется из-за горизонта на следующий день - такова истина. Люди прощают - это тоже есть истина, но, к сожалению, так случаются, что прощают слишком поздно. Это, пожалуй, самое ужасное, что только может случиться. Пронести этот тяжёлый груз через всю жизнь удаётся немногим… Тому, кто пронёс, воздаться по заслугам в конце этого долгого пути. Умение прощать - это то, что не дано Богом. Это приходит к человеку со временем, а порой, и вообще проходит мимо него.

Комната. Одинокая комната, которая в этот день не чувствует себя одинокой. Она приняла Четверых, чтобы они навсегда скинули с себя тот груз, который отягощал их долгое время. Четверо должны самостоятельно прийти к тому, чтобы сказать это незнакомое для них слово: “прощаю”…

- Марта, вы замужем? - спросила Эмилия женщину, обёрнутую в полотенце.

- Я… вдова.

- Простите, пожалуйста…

- Нет, ничего. Это случилось семь лет назад, и я уже давно начала жить новой жизнью. Но вы не можете меня за это осудить, - голос Марты дрожал.

- И в мыслях, не было, - сказала Эмилия и обняла Марту. - Это правильно, что вы начали новую жизнь. Нельзя зацикливаться на смерти пускай даже очень близкого человека. Это путь вникуда.

- Я с тобой согласна. Ты такая молодец, Эмилия. Я сразу поняла, что ты золотой человек.

- А как это случилось?

- Эмилия, как ты можешь такое спрашивать? - взволновался Маркус. - Тебе должно быть стыдно!

- Ничего, Маркус. Ничего… Это в прошлом, и я могу об этом говорить. Во всяком случае вам я почему-то уже доверяю, и могу поделиться своими чувствами и эмоциями. Я расскажу. Немного… Семь лет назад Патрик попал под машину, и потом длительное время пролежал в больнице. Его выписали, но доктор сказал, что Патрик перенёс инсульт тяжёлой степени, и будущее его туманно… Я тогда жутко расплакалась, но мужу ничего говорить не стала - это было слишком тяжело для меня. Но случилось так, что однажды, Патрик лёг спать и не проснулся… Я думала, что он всего-навсего крепко спит, но… я ошибалась. Ночью он умер. Без страданий…

Эмилия обняла ещё крепче Марту, но та и не думала плакать.

- Я всё выплакала за эти семь лет. Сейчас уже ничего не вернуть, но Патрик бы очень хотел, чтобы я продолжила жить. И я пытаюсь, несмотря на этот вечный рубец на моём сердце, который никогда не затянется.

- Ты молодец, Марта. Ты очень сильная, - сказала Эмилия и переглянулась с Маркусом, который теперь смотрел на неё очень внимательно. Смотрел, потому что помнил, как Эмилия сбила на машине человека семь лет назад… Тишина… Марта облокотилась на спинку скамьи, а Эмилия и Маркус продолжали смотреть друг на друга. Никто из них ничего не мог выдавить из себя. Эмилия никогда не могла забыть тот случай, когда она сбила человека и сразу же исчезла с места происшествия, даже не вызвав скорую. Какой стыд и позор она испытала тогда, но не со зла, а со страху покинула тогда пострадавшего. Не со зла… Она сотни раз оправдывала себя, но это слышалось больше как последнее слово осуждённого… Маркус тогда был очень зол на Эмилию. Он считал, что та поступила бесчеловечно, но это Эмилия знала и без него. Шло время, но она не находила времени найти этого мужчину и извиниться перед ним и его женой. Стыд и позор. Стыд и позор в этой комнате, предназначенной для верующих. Верующие благородны, а Эмилия… Эмилия поступила ужасно, и комната не хочет видеть её здесь. Комната очень слабо верит в то, что эта женщина способна сказать “прости”…

Маркус смотрел то на свою бывшую жену, то на Марту. Его взгляд был туманный. Он смотрел на Марту и ему стало вдвойне жаль её от того, что она потеряла мужа из-за безответственности собственной жены, которая сидела в этой комнате, справа от неё. Рядом с ней! Он взглянул гневным взглядом на Эмилию… Как она могла так поступить с пострадавшим от своей же глупости человеком, жена которого сидит сейчас рядом с ней? Как она смеет обнимать и утешать её?! Стыд и позор! Стыд и позор в этой одинокой комнате, обвешанной пыльными безвкусными картинами…

Эмилия изредка поднимала свои виноватые глаза на Маркуса, потому что и сама всё давно поняла. Она убила Патрика. Она убила и его жену, Марту, оставив её вдовой… Убийца, убийца, проносилось в голове Эмилии, а пристальный взгляд Маркуса просто уничтожал её…

- Хватит так на меня смотреть, Маркус! Ты хочешь меня унизить?

- Ты сама себя унизила несколько лет тому назад. Ниже упасть уже невозможно…

- Что вы такое говорите? - взволновалась женщина, обёрнутая в полотенце. - Маркус, это, по-моему, очень оскорбительно. Вы оскорбили женщину!

- Эмилия, - продолжал Маркус, - тебе стоит гневаться только на саму себя, потому что никто, кроме тебя не виноват в том, что ты совершила такой ужасный и бесчеловечный поступок. Тебе должно быть стыдно!

- Мы, кажется, с тобой давно закрыли эту тему. Ты же понимаешь, что она неприятна для меня…

- Какие глупости, Эмилия, - вскричал Маркус. - О чём ты можешь говорить? Ты убила человека! Убила!.. Если бы ты сразу вызвала скорую, то его можно было спасти! ТЫ это понимаешь или тебе глубоко на всех наплевать?!

- Маркус, - Марта встала между Эмилией и мужчиной. - Что ты себе позволяешь? О чём ты вообще говоришь? Обвиняешь в чём-то совсем не знакомую тебе женщину. Я была несколько другого мнения о тебе.

- Как ты можешь смотреть в глаза этому человеку, которому ты, и только ты, поломала жизнь? Как?!

Эмилия дотронулась до руки Марты, и та в полном недоумении села на край скамьи около запертой двери, которая открывается лишь тем, кто достоин. Эмилия закрыла глаза руками и разрыдалась, а Маркус продолжал с безумством смотреть на неё… Я - убийца, повторялось то и дело в голове Эмилии. Стыд и позор! Стыд и позор в этой одинокой комнате, которая способна исправлять людей, если те этого заслуживают. Она способна выслушать каждого, но не каждому она сможет помочь. Эмилия… Эмилия… Стыд и позор!..

Одинокая комната. Пыльная комната. Давно её не посещали люди, и она стала ещё более одинокой. Почему здесь давно никого не было? Вопрос, который не разрешится, кажется, никогда, потому что вера - это чрезвычайно деликатная философская тема, рассуждать на которую способен не каждый. Одинокая комната, а в ней такие одинокие люди. И не потому, что они живут одни, или у них совсем нет друзей и близких. Они одиноки, потому что грешны, и потому что злоба сидит глубоко в них, не давая открыться этому миру, который готов принять их. Четверо. Четверо тех, кому не хочется открывать заново некоторые страницы своего прошлого.

Для Эмилии тот день начинался как обычно. Она встала около восьми, приготовила завтрак мужу, села в машину и отправилась на работу. Она опоздала на пять минут, но начальник ничего ей не сказал. Вот и хорошо, подумала она, садясь за стол начальника. Он начал говорить о падении спроса на продукцию их фирмы, а через час стал спрашивать сотрудников, какие конкретные предложения есть у них. И какого было его удивление, когда он не услышал ни одной конструктивной мысли… Ровным счётом ни одной. Эмилия в тот день поверить не могла, что то, над чем она думала последние несколько дней, окажется для фирмы абсолютно бесполезным. Обидно, когда так случается… Очень.

Рабочий день закончился для Эмилии скандалом со своим начальником.

- Разве вы не понимаете, миссис Рейнальд, что эта наша общая проблема, и мы должны решить её во что бы то ни стало. От этого зависит наша с вами судьба. Фирма на грани банкротства…

- Сэр, я несколько дней думала над тем, как улучшить наше положение, но вы даже не дослушали меня… - говорила Эмилия дрожащим голосом.

- Понимаете, миссис Рейнальд, то, что вы предложили довольно интересно, но это всё слишком банально, и я уверен, что работать не будет. У меня достаточно большой опыт, чтобы  сразу понять, принесёт ли пользу то или иное предложение. Вы не должны обижаться на меня. То, что вы предложили, уже не актуально. Это не работает.

- Я не могла ошибиться. Я проводила подсчёты, учитывала некоторые статистические данные и…

- Мне всё и без всего этого ясно, - перебил Эмилию начальник фирмы. - Вы смотрите слишком просто на проблему спроса и предложения. Здесь нужно проникать намного глубже. Понимаете?

- Я получила качественное образование, и хорошо знаю, что такое падение спроса и как с ним бороться.

- Знаете, миссис Рейнальд, если вы будете менее язвительны, то, я считаю, вы станете работать более продуктивно…

Это была последняя капля. Так больше не могло продолжаться. Отношения с начальством у Эмилии не складывались с самого начала. Мистер Фаткинс всегда, по её мнению, недооценивал её вклад в успех фирмы. Эмилия ненавидела своего начальника, и очень это скрывала, потому что дорожила работой. Но в этот день её было не удержать - скандал получился грандиозным!  Она выплеснула на мистера Фаткинса стакан воды, разбросала по кабинету все его бумаги и яростно накричала на него, порой переходя на очень серьёзные оскорбления… Эмилия была уволена. Другого варианта и быть не могло. Эмилия долго держалась, дольше, чем кто-либо, но это было последней каплей… Уволена.

Эмилия ехала домой с заплаканными глазами, а у кинотеатра “Гремио” не выдержала и стала плакать прямо за рулём. По щекам текли слёзы, Эмилия никак не могла сосредоточиться и в какой-то момент увидела в лобовое стекло старика. Она резко затормозила, но было поздно. Взгляд Эмилии стал безумен. Она смотрела в лобовое стекло, и ничего не могла понять. Через мгновение она сдала машину назад, развернулась и поехала назад, утопив педаль в полу… Стыд и позор!

Молчание. Наступило молчание. Маркус и Эмилия отвернулись друг от друга, а Марта всё с тем же непонимающим видом смотрела на обоих. Она молчала, потому что не знала, что и сказать. Да и смог бы кто-то что-то сказать в такой ситуации, когда двое устроили скандал, а третий… А третий ничего не понимает, но не хочет оставаться безучастным. Марта сконфуженно сидела на самом краешке скамейки, всё так же обёрнутая в полотенце, которое за это время успело высохнуть. Волосы на голове у женщины тоже высохли и были сильно перепутаны и взлохмачены, потому что в этой комнате не было расчёски…

- Я всегда знала, что человек - это самое интересное, что только есть на этой планете. Раньше мне казалось, что я знаю окружающих как облупленных, но с каждым днём я понимаю, что… я ошибалась. Человек настолько многогранен, что чтобы его узнать, порой, не хватает целой жизни… Маркус, что происходит?

- Это моя бывшая супруга, Марта.

- Что?! Твоя жена? - Марта даже на мгновение привстала, но затем снова села.

- Бывшая…

- Я сразу поняла, что вы знакомы. Почему вы кричали друг на друга?

- Это долгая история… Давай не будем.

- Хорошо, раз ты не хочешь… Вы живёте раздельно?

- Конечно! - почти крикнула Эмилия. - Разве можно жить с человеком, который предал?!

- Замолчи, Эмилия! Тебе ли говорить о морали!..

- Да что такое с вами происходит?! Замолчите! - крикнула Марта, и оба замолчали. Они не смотрели друг на друга, но Марта взяла Эмилию за руку и прошептала, - Успокойся и расскажи… что с вами? Почему вы так злитесь друг на друга?

Как Эмилии говорить почти незнакомой женщине о том, что её муж ей изменил. И нужно ли это вообще? Если бы они встретились с Мартой где-нибудь на улице или в супермаркете, то Эмилия бы и словом не обмолвилась с этой женщиной. Но эта комната, в которой чувствуется присутствие чего-то неземного, диктует свои правила, и Эмилия не должна молчать. На подсознательном уровне она это понимала, и не могла сопротивляться какой-то очень мощной силе, которая была в этой комнате настоящей хозяйкой…

Во что должен верить человек, который заходит в эту комнату? Он должен верить в Бога, иначе для него дверь не откроется, да и сама комната вряд ли когда-нибудь будет существовать. Комната для тех, кто верит в Бога. Комната, если хотите, для самого Бога, каким бы мы его себе не представляли. Именно в этой комнате Он наедине с нами, а мы, ища утешения, роемся в себе, судорожно подбирая нужные слова в этой одинокой комнате, дверь которой впускает не всех.

- Марта, он мне изменил. С тех пор он мне не муж, - сказал Эмилия и сразу отвернулась, - да и не человек, наверное…

- Маркус, как ты мог? - спросила Марта, обняв Эмилию за плечи. - Как ты мог так поступить с этой девушкой? Она же просто золото. Как ты мог так с ней…

- Всё намного сложнее, чем кажется. Это сложно вот так просто взять и объяснить…

- Ты изменил ей! Это ли не предательство. И у вас дочь!.. Маркус! Опомнись, и извинись, если ты этого ещё не сделал за все эти долгие годы. Сколько вы в разводе?

- Шесть лет, - сказал Маркус.

- И ты не нашёл времени, чтобы извиниться перед ней? Ну, это верх неуважения и подлости. Ты ужасен, Маркус. Тебе не место здесь с нами!

- Вы многого не знаете, Марта! Если бы вы знали всё, вы бы так не заступались за неё. Да, я изменил, и я понимаю ,что поступил подло… Но я не собираюсь выслушивать оскорбления в свой адрес от незнакомой женщины!

- Дело не в том, знаете ли вы меня, или нет. Я понимаю её как женщину, и так поступила бы любая, потому что вам, мужчинам, всегда хочется налево…

- Вот только не нужно делать из неё святую, а из меня порождение зла…

- А как мне к тебе относиться? - перебила Маркуса женщина, обёрнутая в полотенце. Глаза её не стояли на месте, а бегали из стороны в стороны. Руками она поглаживала Эмилию по голове, а та плакала, опустив голову на плечо женщине.

- Я ничего никому доказывать не буду. Мне кажется, если Эмилия ещё не потеряла хотя бы малость мужества и чести, то она всё скажет вам сама. Я буду молчать, потому что мне не о чем разговаривать с этой женщиной…

Одинокая комната, обвешанная безвкусными картинами, которые висят здесь непонятно с какой целью, потому что люди в комнате всегда разные. И комнате не важно, кто из них богатый, а кто бедный. Ей не важно, какого цвета кожа у человека, который сюда входит. Но ей важно, готов ли этот человек к тому, чтобы исповедаться… К этому готовы не все, но эти Четверо на пути к этому. Им нужно сделать лишь одно: сказать друг другу “прощаю”… Это и просто, и сложно одновременно. Но комната должна заставить этих людей признать свои ошибки и сказать “прости”, а в ответ услышать “прощаю”…

Маркус стоял, облокотившись на запертую дверь. Взгляд его был пустой и был ровным счётом ни к чему не прикован. Казалось, его больше не интересовало то, что происходит в этой комнате. Он не мог смотреть на Эмилию. Он чувствовал чувство ненависти по отношению к ней, потому что видел, как его бывшая обманывает Марту. Знала бы она, что именно Эмилия сбила Патрика и уехала, не оказав помощи пострадавшему. Он мог выжить. Он мог сейчас жить! Маркус не мог перестать повторять эти слова. Они отпечатались в его сознании. Стыд и позор!

Был вечер. Маркус купил цветы как всегда в небольшой цветочной лавке на площади Сен-Жак. Было прохладно, поэтому букет аккуратно завернули в бумагу. Ветер. В тот день был очень сильный ветер, но Маркус всё же решил добраться пешком до дома номер 41 по улице Мариньё. Этот дом стал для Маркуса местом убежища от постоянных нападок жены, которая за годы работы стала ужасно нервной, вспыльчивой и, порой, очень грубой. Работа часто помимо дохода приносит в дом горе. Так случилось и на этот раз. Дом 41 по улице Мариньё… Обыкновенный дом, который не отличался каким-то красивым и оригинальным фасадом, замысловатыми башенками или необыкновенными оконными рамами. Обычный дом на улице Мариньё, коих здесь было бесчисленное множество. Но внутри… Внутри было то, что манило к себе каждый день - милая женщина, Анна, которая была эталоном женщины для Маркуса. И потому не было ничего необычного в том, что сегодняшний холодный вечер он решил провести в этом доме по улице Мариньё… Дом 41. Дом, который приютил замёрзшего Маркуса в этот холодный ветреный день…

Маркус позвонил, и почти сразу дверь отворилась, и на пороге появилась Анна. Она была одета в лёгкий шёлковый халатик, который сразу же привлёк внимание Маркуса. Он сорвал бумагу и вложил в руки девушки букет ярких красных роз. Анна приняла его и поцеловала мужчину в знак благодарности. Он вошёл в дом и запер за собой дверь. В этот момент он словно забыл и о своей жене, и о дочери… Его можно осудить за это, но он был не в силах сопротивляться своему чувству, идущему от чистого сердца. Он вошёл в этот дом по улице Мариньё, потому что бежал от очередного беспочвенного скандала, который Эмилия бы обязательно устроила ему в тот холодный ветреный день.

Анна пригласила Маркуса в гостиную, подошла к журнальному столику, взяла два бокала вина и села на диван:

- Садись, Маркус. Сегодня у нас с тобой первая дата, и поэтому я хочу выпить.

- Это очень интересно, - сказал Маркус, глаза которого игриво блестели.

- Да, у нас сегодня месяц, как мы с тобой… Как мы с тобой знакомы.

- О, да! Я прекрасно помню тот день. Ты тогда была просто обворожительна…

- Даже более, чем сейчас? - Анна нежно провела своей рукой по щеке Маркуса, и тот на мгновение закрыл глаза.

- Сейчас ты очень соблазнительна. Я готов целовать тебя всю эту ночь и весь следующий день… - сказал Маркус, и его губы потянулись к губам этой прекрасной девушки, которая смогла полностью овладеть этим взрослым мужчиной… Маркус не мог, да и, наверное, не хотел сопротивляться. Его словно парализовало. Он совсем забыл, что дома его ждёт любящая жена и горячо любимая дочь… Он жадными глазами смотрел на Анну, и не мог противиться желанию… Всё случилось. И Маркус никогда не жалел о случившемся, и наверное поэтому попал в эту комнату. В этой комнате находится Эмилия, которой Маркус должен сказать лишь одно слово: “прости”.

- Как сильно я люблю читать! Эмилия, вы любите читать? - спросила женщина, обёрнутая в полотенце.

- Больше журналы, - ответила Эмилия сдавленным голосом.

- Ой, а я без ума от книг. Особенно от современной литературы. В ней что-то есть. Взгляд на вещи очень для нас привычный, и не нужно перестраиваться. Всё так, как мы и видим, читая книгу. Эх, даже сейчас чувствую, как мне не хватает этого. У вас нет в кармашке коробка спичек, Маркус? Я бы даже почитала то, что написано на нём, чтобы как-то себя занять.

- Не курю…

- И я не курю. Курить вредно. Недавно книгу читала как раз об этой проблеме. И не сказать, чтобы я осуждала тех, кто курит… Нет. Это выбор каждого, но я всё же против. В книге рассказывалось об одном юноше, для которого курение стало главной ошибкой в жизни. После очередной пачки за несколько часов он сел за руль. По дороге в университет никотин ударил ему в голову, и парень въехал в толпу людей… Насмерть…

- Да что же вы всё об этих авариях, а?! - перебила Эмилия, перейдя на крик. - Вы говорите всё это специально?!

- Я лишь говорила о книге…

- Автомобиль! Авария! Смерть! Я знаю, что я виновата, и я несу это уже много лет!.. Но не нужно издеваться надо мной!

Эмилия кинулась к Маркусу и стала бить его в грудь сильно сжатыми кулаками:

- Я не могу этого больше терпеть! Ты думаешь, мне было легко все эти годы?! Ты думаешь, мне не жаль эту женщину, которую я… я оставила вдовой?!

- Она никогда тебя не простит! - сказал Маркус и оттолкнул женщину с такой силой, что та ударилась о стену и повалилась на пол, плачя.

- Маркус! Эмилия! Перестаньте!.. Что с вами?! - кричала женщина, обёрнутая в полотенце.

- Марта! Марта! - кричала Эмилия сквозь слёзы. - Я виновата во всём! Я! Но я не хотела!.. Я растерялась и… не могла сразу сообразить, что делать. Гореть мне в аду!

- Господи, что ты говоришь, - Марта опустилась перед Эмилией, поглаживая её по голове.

- Не нужно, Марта! Я не достойна! Ты не должна прикасаться к убийце!.. Не должна!

- Маркус, что здесь происходит?! Ты ответишь мне?! - кричала Марта.

- Это должен сделать не я… Она - сказал он, стоя с закрытыми глазами, облокотившись на стену и указывая пальцем на Эмилию.

В комнате через мгновение воцарилась тишина. Крики прекратились. Эмилия сидела в углу и очень тихо плакала. У нее потекла тушь, и лицо выглядело неимоверно уставшим и словно постаревшим за эти несколько часов. Она была растоптана… Марта сидела рядом с вопрошающим взглядом, но у Эмилии слова встали комом в горле. Она не могла сказать такое в лицо этой милой женщине… Это непосильно обычному человеку. Это испытание… какое и врагу не пожелаешь.

Как жить дальше? Этот вопрос задавала себе Эмилия не раз. Она была подавлена очень длительное время, которое не могло не отразиться на ней сполна. Этот груз было невозможно нести. Кошмар! Не подобрать слова, чтобы описать ее состояние… Зима на душе. Лютый холод в сердце. Словно всё сковало изнутри. Ощущения пустоты и чувства собственного вмешательства в спор жизни и смерти другого человека. Судьба ли?..

Комната молчала. Одинокая комната, принявшая к себе Четырёх. Ни один не готов извиниться. Это сложно, потому что для каждого это не просто слова… Картины на стенах потемнели. Краски кое-где потекли. Это словно слёзы. Картины тоже плачут, и для этого самое время, потому что нет ничего более разрушительного, чем людские грехи. Грехи, которые оставляют след на сердце. Это проступки… Ошибки, но… непоправимые, и в этом их тяжесть и разрушительная сила.

В этот день пациентов в больнице было как никогда много. Белые халаты носились туда-сюда и были, казалось, повсюду. Глаза Маркуса то и дело закрывались, и он не мог это остановить. Начинал действовать наркоз.

- Всё будет хорошо, - говорил врач, - Мы тебя вылечим. Сейчас ты заснёшь, а когда проснёшься… будешь, как новенький. Хорошо? Вот и славно.

Маркус попытался что-то проговорить, но ничего ровным счётом не получалось… Губы онемели, голова кружилась. Это был очень сильный наркоз, чтобы мужчина не дай бог не проснулся посередине операции. Оперировали позвоночник. Это была очень тяжёлая операция, и врачи до последнего не могли решиться на нее. Ни у кого не было уверенности в исходе… но попытаться стоило - такова была воля Маркуса, который настаивал. Быть калекой никому не хочется, особенно этому красивому мужчине, у которого в жизни всё так сложилось. Операция. Лишь операция могла как-то помочь ему после тяжелейшей автомобильной аварии. Это была его первая поездка на новом автомобиле. Маркус не преминул воспользоваться мощностью своей машины, разогнался и вылетел на встречку… Маркус надолго сел в инвалидное кресло, но смириться с этим не смог и стал искать врачей… Нашёл. В тот день, двадцать четвёртого января, последнее, что он видел, склонившееся над ним напряжённое лицо хирурга… И тишина. Сон. Проснуться бы…

Врач вспотел. Руки начинали трястись. Не хватало тампонов, и он кричал:

- Тампоны! Несите тампоны! Марта, скорее в четырнадцатую комнату!

Марта выбежала в коридор и понеслась в четырнадцатую комнату, где были все дополнительные хирургические приспособления и тампоны в том числе. Она стала открывать ящик за ящиком, судорожно ища свежие тампоны.

- Их нет! - прокричала она, надеясь, что кто-то услышит. Затем она выбежала в коридор и стала бегать по комнатам, но почти никого не было, потому что было уже очень поздно.

- Хоть кто-нибудь?!

Джон, чернокожий медбрат, помогавший в тот вечер хирургу, выбежал в коридор с руками по локоть в крови:

- Марта! У нас много крови! Марта, чёрт бы тебя побрал!..

- Я не знаю где… Там нет! - она указала на четырнадцатую комнату. - Нет, понимаешь?! Что мне делать?!

- Марта!.. Марта! У нас человек умирает! Тампоны, Марта!.. Тампоны!

- Их нет… нет… нет!..

Решить всё раз и навсегда. Взорвать мост позади себя, чтобы нельзя было отступить… Кто способен на такое? Сильный? Нет. Скорее глупый. Глупец всегда способен на абсурд, на какой бы великий подвиг он не был похож. Решить всё раз и навсегда. Никто из Четырёх не отрезал себя от действительности и этой жизни, сколько горя бы она не приносила. Решить всё раз и навсегда. Потребность? Только не для Четверых. Они не из тех, кто прожил бы свою жизнь по-другому, родись они заново, но… Они были бы лучше, и это понятно каждому, и оттого мост позади них трещит по швам, но всё ещё держится, потому что ещё не поздно. Ещё есть шанс…

Андреас женился и переехал в соседний город, но с матерью видеться перестал. Он зажил новой жизнью, но мать забыл. Иногда она ему звонила, но Андреас отвечал коротко и сухо. Нет-нет, он её несомненно любил, но почему-то посчитал, что Марта должна отдохнуть от него. Это ошибка. Мать не устаёт от собственного ребёнка. Да, конечно, она часто срывалась на нём, но это жизнь, и он должен был понять то положение, в которое попала Марта. Но Андреас не преминул возможностью меньше общаться с матерью и стал жить с женой  в соседнем городе. Детей пока не было, и у Андреаса было время решить, будет ли у ребёнка бабушка.

Маркус смотрел на свою бывшую жену и не мог отвести взгляда. Чувство жалости к ней засело глубоко в нём, и он не мог его скрыть. Он смотрел, как Эмилия сидела в углу и плакала… Плакала горькими слезами, потому что сожалела о содеянном. Сейчас и здесь Маркус увидел, что она действительно раскаивается, и подсел к ней. Он обнял ее за плечи, и Эмилия положила свою голову на грудь Маркуса, продолжая плакать. Захлёбываясь слезами она говорила:

- Прости, я больше не могу. Маркус, ты должен меня понять… Я - на пределе.

- Знаю, знаю, - говорил Маркус, поглаживая её по мягким волосам, - Но главное - ты должна сказать хоть что-нибудь Марте. Ты должна.

- Знаю… Это так сложно, но мне хочется этого больше всего.

- Так сделай это, - сказал Маркус и помог Эмилии подняться. Она прошла к скамейке, села рядом с женщиной, обёрнутой в полотенце и произнесла лишь одно слово, продолжая захлёбываться слезами.

- Прости, - сказала она и кинулась в объятия Марты, у которой слёзы стояли в глазах. Она всё поняла, и простила, потому что по-другому и быть не могло. Она не могла смотреть на эту бедную девушку, мучающуюся уже много лет.

- Патрика уже не вернуть, но я хочу вернуть ещё одного человека, тебя, к жизни.

Эмилия смотрела в чистые глаза Марты и не могла подобрать нужных слов, а та улыбалась сквозь слёзы, понимая, что для этой девушки начинается новая жизнь, которую дала ей она, Марта, которая смогла простить. Комната справилась, но только лишь потому, что Эмилия сама пришла к этому мгновению. Комната, одинокая комната… Она собрала в себе Четверых, чтобы они сказали эти заветные слова, которые должны были сказать ещё раньше, но тогда… Тогда они ещё не верили в великую силу этих слов. Теперь, здесь и сейчас, для Четверых открылась заново эта комната, которая так знакома каждому с ранних лет, но которая остаётся такой далёкой для некоторых до самой смерти. Но кто четвёртый?

Дом 41 по улице Мариньё. Сегодня там тихо, как никогда. Не слышно смеха и разговоров. На столике в гостиной лишь открытая бутылка виски. На диване сидит Анна, но глаза потухли… Пару минут назад был звонок от Маркуса, и глаза Анны… потухли, казалось, навсегда. Словно жизнь закончилась, и, наверное, для Анны звонок Маркуса был этому сродни.

Дом 41, в котором сегодня не была зажжена ни одна свеча. Они были всё так же расставлены во всех уголках гостиной, но смотреть на них было некому. Анна сидела, опустив голову, со стаканом виски в руках, чувствуя себя несчастной и полностью опустошенной.

- Он больше никогда не придёт. Никогда, - повторяла Анна. Стакан выпал из её рук и разбился, превратившись в мелкие обломки.

- Маркус, Эмилия… Кто-нибудь из вас играет на фортепиано? - спросила Марта

- Я учился в музыкальной школе, но вовремя ушёл из неё.

- Почему вовремя? Тебе нравилось?

- Ну, так я не скажу, но всё-таки это вызывало у меня некоторый отрицательные эмоции.

- Как такое возможно? - спрашивала Марта.

- Родители настояли на моём обучении в музыкалке. Я долго сопротивлялся. Я не очень то и хотел сначала…

- В итоге привить любовь к музыке не получилось?

- Я полюбил играть. Я получал удовольствие от процесса… Да и сейчас его, собственно, получаю. Иногда.

- Жаль, здесь нет рояля, - с досадой проговорила Марта. - Так часто бывает, что некоторые вещи, которые нам привили без нашего желания, на протяжении всей жизни вызывают у нас отрицательные эмоции. Это не есть хорошо… Но в родителях, например, всегда живёт надежда на то, что они прививают то, что нужно, и дети обязательно будут им благодарны через много лет.

- Мне кажется, это насилие…

- Нет, Маркус. Это всего лишь искреннее желание родителей, имеющее вполне конкретные формы.

- Я занимался шесть лет в музыкальной школе, но прошло уже много лет, а я… Я ещё не собираюсь говорить родителям спасибо.

- Ты не любишь играть на днях рождениях и праздниках?

- Бах - это не то, что подходит для праздников. Отмирающая музыка.

- Просто меняются ценности…

- Меняется всё, и соответствовать настоящему с Бахом - это абсурд.

- Бах, по-моему, будет жив всегда. И вместе с ним его бессмертные симфонии…

- Для меня всё это было в прошлом.

Маркусу казалось, что все, кого он когда-либо знал, отвернулись от него. Новая жизнь не принесла ничего. Он много раз ловил себя на мысли, что счастье не нужно искать за соседним пригорком, ведь всё здесь. Оно рядом. Нужно только взглянуть на всё это с открытым сердцем и душой, дав волю чувствам.

Он шёл по этому ночному городу, который стал для него таким холодным, что коченели пальцы ног. Было лето, но сердце мёрзло. Его сковало понимание того, сколько уже ошибок было совершено, и сколько ещё предстоит совершить, если не начать всё снова, с чистого листа. Но кто? Но кто готов снова смотреть на Маркуса тем же восхищённым взглядом, что и раньше? Только один человек всегда был открыт для него, но и он уже вряд ли когда-нибудь простит его и взглянет на него с благоговением. Эмилия…

Фонари освещали в тот день дорогу, по которой шёл Маркус. Но кто будет освещать его будущую жизнь? Только один человек всегда был открыт для него, но и он уже вряд ли когда-нибудь простит его и взглянет на него с благоговением. Эмилия…

Помочь подняться. Маркус споткнулся, но помочь некому. И всё равно не помог бы никто. Только один человек всегда был открыт для него, но и он уже вряд ли когда-нибудь простит его и взглянет на него с благоговением. Эмилия…

И когда в голове всё чаще возникают мысли влезть в петлю, некому переубедить. Словно так предначертано Судьбой. И только один человек всегда был открыт для него, но и он уже вряд ли когда-нибудь простит его и взглянет на него с благоговением. Эмилия…

Эмилия и Маркус заснули, сидя в углу, обнявшись. Они простили друг друга вот так в один миг, после очень долгого разлада. Это чудо, что всего несколько слов вернули всё на своё место. Маркус тысячу раз повторял про себя, что никогда не простит Эмилию, но время и обстоятельства позволили ему не сдержать слова. Люди снова вместе, и это главное. Они сидели в углу комнаты, и казалось, что этого-то они и ждали так много лет. И наконец-то это случилось!

Их дочь… Их дочь молилась каждый вечер за своих родителей. Она проплакала не один такой вечер. Что может считаться счастьем для девочки, у которой в жизни только два человека…

Марта смотрела на них и тосковала по сыну. Он так давно не звонил… А её так хотелось услышать его голос - как всегда бодрый и вселяющий уверенность. Андреас так был похож на Патрика. Все говорили, что он больше похож на отца. Тогда это вызывало улыбку, а сейчас… слёзы.

- Господи, я благодарна тебе за то, что ты подарил мне такую жизнь, в которой было столько добра и света. Спасибо за сына… За моего сыночка, которого я люблю больше собственной жизни. Ты отнял у меня Патрика, но я знаю - лучшие уходят первыми… И прости, Господи, что по молодости своей я чуть не стала причиной смерти этого мужчины, Маркуса. Я была молода. Я растерялась тогда. Дай Господи ему счастья и долгих лет жизни. Молюсь за него. Надеюсь, он меня простит.

- Я слышал всё, что вы сказали. Я передам.

- Кто вы? - занервничала Марта.

- Я - четвёртый из вас.

- Почему мы вас не видели? Это же маленькая комната, и тут не спрятаться! Кто вы?

- Я тот, кого проходят мимо те, кто не верит. И только если у вас больше нет опоры, вы обратитесь к Господу, и поверите… Я тот, кто выслушает любого, и я здесь именно для этого. Я хочу помочь вам троим обрести себя заново.

- Вы священник?

- Да.

- Но как?.. Где мы?..

- Вы там, где вас ждут всегда, когда вам плохо. Но многие об этом слишком часто забывают. Вера - вот что придаёт стимул к жизни. Вера способна на всё, и вы поверили. Я помолюсь за вас перед Господом. Обещаю.

Марта заплакала и кинулась в объятия святого отца:

- Знаете, я так рада. Я так рада. Мне было так тяжело в последнее время. Мой сын… Мой сын. Андреас.

- Я знаю. Я обо всём знаю. Он вас любит и никогда не бросит вас. Он в скором времени осознает, что для него нет ничего дороже, чем вы. А теперь разбудите Маркуса и Эмилию. Мне есть что им сказать.

Марта кинулась к Эмилии и стала будить её:

- Чудо! Эмилия! Маркус! Чудо! Мы начнём жить заново. С чистого листа… Боже, какое счастье.

- Что, Марта? - Маркус поднялся и посмотрел на человека в церковной рясе, стоящего напротив. За ним поднялась и Эмилия, лицо которой было полно недоумения.

- Кто вы? - спросила Эмилия.

- Это святой отец! Это святой отец! У нас будет новая жизнь! - Марта расплакалась.

- Я священник в этом кафедральном соборе Святой Марии. Вы здесь, в исповедальне, потому что вам было, что сказать друг другу.

- Но как?.. Зачем мы здесь? - спросил Маркус, крепко обнимая Эмилию.

- Вы, Маркус, человек, который прожил замечательную жизнь, но который так и не выяснил для себя, что ему всего дороже. Сейчас, как я вижу, вы обнимаете Эмилию, вашу бывшую жену, потому что вы нашли то, что искали. Вы заново обрели то, что у вас было, но что вы не ценили. И вы обрели это, потому что молились Господу в тот вечер, когда вам освещали только лишь фонари, и когда вам казалось, что жизнь кончена. Поверьте, Он услышал вас, но это не он вернул вам Эмилию, а вы сами. Вы молились в тот день не за своё, а за её счастье. Именно поэтому, несмотря ни на что, вы снова вместе. Вы, Эмилия, несли тяжкий груз уже много лет, и вы справились, сказав единственное слово “прости”, которое такое простое, но такое сильное. Вы смогли это сделать. Я преклоняюсь перед вами, - говорил святой отец, а Марта в это время взяла Эмилию за руку и крепко сжала её в своей. - Сегодня вы смогли сказать это, глядя Марте в глаза, полные скорби по Патрику. Она вас простила, потому что её вера в доброту и искренность непоколебима. Поверьте, чтобы быть счастливой, ей не хватало именно этих слов. Вы, Марта, всю жизнь работали в больнице, и вы спасали людей. Лишь однажды Судьба подставила вам подножку, но сегодня вы видите Маркуса живым и здоровым, а, значит, вы справились с Судьбой, и заслужили право на новую жизнь, которую подарили сами себе молитвой. Сегодня это были особенно сильные слова, которые не оставили меня безучастным. Я больше не мог оставаться в тени, и вы увидели меня, что и должно было случиться рано или поздно.

- Но почему мы вас не видели раньше? - спросил Маркус.

- Вы в церкви, но не знали об этом, потому что не знали, во что верить, и есть ли надежда. Но вы поверили в себя, и теперь для ваших душ нет никаких преград. Они готовы вспорхнуть в небеса… Осмотритесь!

- Маркус! - закричала Эмилия. - Это же иконы. Но как?.. Мы видели лишь безвкусные картины…

- Для тех, кто сомневается, всё представляется в неясном свете, потому что в их жизни нет ясности. Теперь вы видите, что иконы - это не безвкусные картины, потому что вы верите в Господа, у которого просили помощи… а справились сами. Теперь вы обрели себя, и я могу быть спокоен за вас. Да храни вас Господь.

Дверь распахнулась, и перед этими людьми возникли величественные своды собора. Они вышли из комнатки, которая вернула их к жизни, и не могли налюбоваться на то, что было скрыто от них собственным отношением к жизни. Они словно оказались в самом лучшем месте на этом белом свете. Они такие же, как и мы, и мы бы испытали те же чувства, когда наши сердца наполнились бы верой, которая на протяжении веков спасала жизни отчаявшихся людей.

Вера в Господа, а, значит, и в самого себя - это то, на чём держатся основы мироздания. Вера - то, что облагораживает и заставляет распрямить спину и подняться с колен. Сказать “прости” - это тоже поверить в себя. В то, что ты ещё способен чувствовать, а, значит, ты не умрёшь, и будешь жить вечно. Простить - значит спасти человека, стоящего у крутого обрыва, и который держится за твою руку, которую ты никогда не отпустишь… потому что прощаешь. Верить всегда, во что бы то ни стало, свято сохраняя эту веру - задача любого человека. Наша жизнь, порой, держится на одной лишь вере. Она должна быть в нас, в каждой частичке нашего тела, и если нужно… мы должны ждать. Мы должны ждать, потому что человеку нужно время, чтобы всё осознать.

Господи, помоги всем обрести веру. Помоги этим несчастным людям, которые заходят в церковь лишь, чтобы погреться. Укажи им нужный путь, и они пойдут. Они обязательно пойдут, потому что каждый ищет, и чем раньше он найдёт, тем лучше. Господи, обращаюсь от лица всех людей на планете… Не покидай нас. Помоги обрести нам веру.

Андреас кинулся в руки матери, а за окном зачинался рассвет, как символ новой жизни…

январь 2009.

.

Antony_msu