#
- Не нужны вы мне! Сам справлюсь!
Я сорвал с вешалки свою куртку и, распахнув наотмашь дверь, бросился вниз по лестнице. Выбежав из подъезда, я быстрым шагом пошел прочь со двора. Для себя я решил - больше не вернусь! Нащупал в кармане пачку дешевых сигарет и сотню и улыбнулся. Моя решимость не казалась мне пустой иллюзией, пока я знал, что мне есть куда пойти.
Я медленно шел по улице, смакуя приобретенную свободу, будто та ненависть, с которой я ушел из дома, теперь стала ей… волей. Куртка и кеды, сумка за спиной, да семнадцать лет - вот что у меня было с собой, вот чему я дал имя - Свобода. Солнце жалило глаза, как и положено в начале мая, неровный асфальт под ногами, еще сухой, исполосон узором трещин. Даже ясное насыщено-голубое небо казалось мне другим. Все стало по-новому понятным, я шел, не замечая серые лица. И тут прямо перед собой я увидел ее.
Худенькая фигурка, легко балансируя, шла по бордюру. Ярко-зеленый тканевой плащ придавал этой девушки нечто неземное. Она невесомо спрыгнула на асфальт и подошла ко мне.
- Я - Диана, - улыбнулась она и убрала с лица длинные белые волосы.
Я улыбнулся в ответ и почти шепотом сказал:
- Миха.
- Ты тут живешь? – спросила она, указывая на ближайшую пятиэтажку, - я молча вглядывался в ее лицо, - Я не видела тебя раньше.
Я прищурился, глядя в ее глаза, прямо передо мной, я смотрел в них и будто видел себя. Ее глаза, как осколки заходящего солнца, сияли непреодолимой жизнью, жаждой ощущений.
- Не хочешь зайти ко мне?
Ее глаза, издеваясь надо мной, манили. С этих глаз все и началось…
А дальше… и так ясно, куда нас завела это свобода. Все новые ощущения, которые так нас манили, вскоре стали зависимостью. Никогда я больше не видел таких ярких глаз…
#
Взяв бутылку за горлышко, она ударила ее об край подоконника, и стекло громко разбилось и осыпалось мелким осколочным дождем на пол. Бросив испуганный взгляд на остатки только что разбитой бутылки, Диана, спрятав лицо, убежала в ванну.
Ее не было около четверти часа. Когда она вышла, я заметил на бледном лице два белых пятна глаз. Глядя в них, я почувствовал, как внутри меня какая-то сильная пружина оборвалась. И всем телом ощутил безвыходную пустоту вокруг, и силуэт той паники, которая появляется в застрявшем меж этажами лифте.
Словно спасаясь от самого себя, я кинулся к выходу. Захлопнув дверь, я сбежал вниз по лестнице и остановился между третьим и вторым этажом. Вернуться - значило убить и себя и ее, но бросить Диану я не смог. Выйдя из подъезда, я медленным шагом пошел по улице, без мыслей, просто шел. А перед глазами у меня стояла Диана. Маленький беззащитный котенок… каждый раз, думая о ней, в моей душе появлялась склизкая черная боль, царапающая мне сердце.
Когда я вернулся, на полу в комнате все также лежали осколки битой бутылки. Войдя в спальню, я увидел Диану, сидящую на подоконнике, чуть нагнувшись вперед в открытое окно. В моей голове резко зашипел страх. Она повернулась, и в пустых глазах ее я отчетливо увидел блестящий героин. Та жизнь, за окном, надоевшая и пустая для нас двоих… я представил, как останусь в ней один, и кинулся к Диане. Схватив за плечи, я оттащил ее от окна. Ее тело было ватное, совсем легкое. Я бросил ее на кровать, Диана упала на покрывало, почти не помяв его. И осталась лежать не в силах двинуться.
- Сука… - процедил сквозь зубы я, - что опять с собой сделала?
По бледному лицу прошла рябь, приглушенно усмехнувшись, Диана, сделав огромное усилие, села на кровати. Невидящие глаза смотрели прямо насквозь меня. Когда она поднялась на ноги и попыталась мне что-то сказать, я поймал себя на мысли, что хочу убить ее. И не выдержав, сильно ударил по лицу. Не впервые почувствовал горечь у горла. Внутри меня все сжалось, но порыв ненависти моментально исчез, сменившись испугом, и я посмотрел на нее. Диана, слабо шатаясь, стояла, прижав руки к щеке и наклонив голову. Пепельно-белые волосы волнами спадали вниз, скрывая ее лицо. Да только я и так знал, что она плачет. Не говоря ни слова, я взял Диану за плечи и прижал к себе.
Все что нас окружало, мы убивали собой. И сами неосознанно гуляли по тонкой грани, одной ногой где-то в аду.
#
Она кричала что-то, показывая мне резаные запястья рук. Раны были ужасно глубокие, кровь текла, прочти не останавливаясь. Я чувствовал, как она ослабевает, ее движения становятся медленными и подгибаются колени. И в какой-то момент Диана легко упала на кресло, опустив ослабшие руки с подлокотников. Кровь все текла из пореза, по ладони, с пальцев и алые капли падали на пол, образуя багровую лужу. К счастью артерия не была задета, но от большой потери крови лицо Дианы приобрело бледный цвет, посинели яркие губы. Ее обмякшее тело застыло в жалкой нелепой позе. Я понимал, что она не чувствует боль. Напротив, состояние греха, сладкое ощущение грузно навалившегося на сознания удовольствия, и ударившую по ногам теплую истому, волной поднимающейся глубоко в животе. Все вокруг приобретает какое-то искаженное значение, жизнь, будто нечаянно теряется и она засыпает.
А через три-четыре часа проснется, тревожная, неспокойная, и придет ко мне.
- Не надо, блин, слышишь? Прекрати!
Но только она не услышит.
Невинные, практически детские глаза посмотрят на меня, а внутри их засияет пустота. На губах бывших когда-то ярко-алыми отразится больная улыбка. Совсем еще ребенок, - подумаю я. И безвольное тельце легко упадет мне в объятья. Диана прижмется щекой к моей груди и громко зарыдает.
- Мы уедим, - прошепчу ей я, - уедим обязательно! Все будет хорошо! Слышишь, родная…
Она негромко всхлипнет и отпустит меня. Подойдет к окну и бездумно окинет взглядом, тихий вечер после душного дня, в котором матовый город готовится ко сну.
Она бы хотела мне верить, безумно верить, да только я и сам слабо верил в свои слова.
#
И мы уехали.
Электричка шла медленно по полотну рельс. Липкий страх заполз ко мне в сердце, заставляя меня думать о том, куда мы вообще едим? Ведь уходить есть смысл лишь тогда, когда есть куда вернуться. Но смысла наша жизнь не имела давно.
Мое внимание привлек, прошедший по вагону здоровенный черный пес. Собака шла, целеустремленно и нахально глядя вперед умными глазами, игнорируя всех возмущенных граждан. «С собаками не…» - автоматом прочитал я надпись на стене, и усмехнулся. Хозяин оказался точной копией своего питомца, только невысокий и здоровый как боров, с черными усиками и мерзкой прилизанной челкой. Народ, которого надо заметить было много, переглядывался, укоризненно глядел, то на пса, то на хозяина, но ни того и другого их мнение совершенно не интересовало. Я был ничем не лучше них, так же вызывая возмущение. Небритый, с глазами затравленного зверька и прижавшейся с боку девчонкой, парень не больше восемнадцати на вид. Без билета в Москву, как собака, поджав хвост.
Грязные края оконного стекла, за ним, снаружи столбы с проводами, лес, деревня, снова лес. Все это такое чужое… А родного у меня и не осталось, только теплая щека на плече, жизнь за спиной, да, неубедительная метафора. И темное сквозь грязь окна солнце варилось на огненном небе. Еле слышное дыхание и худенькая фигурка прижавшаяся рядом.
Диана спала. Поглядев на нее, я вновь осознал, что проблема во мне, это со мной у нее нет будущего, как и настоящего впрочем. Худенькая ручонка обхватила мою грудь, и это легкое движение вернуло меня из мыслей.
- Миш… - шепотом позвала она.
- У…
- А ты веришь, что мы встретимся там?
Я задумался. Всепоглощающий страх скользнул в мое сердце и, поддавшись ему, я ответил:
- Нет, - и тут же ощутил странную пустоту внутри.
- А в Иисуса Христа? - опять серьезно спросила Диана.
Где-то внутри меня прошла дрожь, и я почувствовал тяжелый ком, поднявшийся к горлу. Незаметная слезинка скользнула по щеке. Я ничего не смог ей сказать и не смог объяснить, что почувствовал тогда. Что-то неизвестное и странное, но в тоже время настолько надежное, что душа рвалась в клочья.
А поезд все отдалялся от родного городка, все глубже туда, где нас уж точно никто не встретит и не найдет…

.

Nensi