Олег слегка вздрогнул, поежился и вышел из комнаты в тёмный, узкий коридор, прошёл тихо мимо спальни родителей и своего младшего брата, который ещё даже не ходил в школу и наслаждался свободной, беспечной жизнью, повернул за угол и вошёл в кухню, и тягостное, неосознанное ощущение одиночества следовало за ним, заполняя голову странными мыслями, которые он усердно старался отогнать, но к которым, впрочем, успел уже привыкнуть по той простой причине, что они навещали его теперь каждое утро и преследовали до тех пор, пока холодный сумрак не рассеивал радостный и животрепещущей солнечный свет.
Это были чудные мысли, или обрывки мыслей, неточные, размытые; мысли, которым он не мог найти объяснения, хотя, если сказать честно, вовсе и не пробовал их объяснить или каким-либо образом растолковать. Они возникали из ниоткуда и исчезали нигде, они быстро, на столько быстро, что он едва мог их коснуться, проносились в его голове; некоторые он успевал задержать и изучить хорошенько, некоторые же оставались им вовсе незамеченными. И что-то в этих мыслях было совершенно непривычное, непонятное, загадочное, подстрекавшее его любопытство. И даже, если на первый взгляд мысль представлялась самой обыкновенной, он чувствовал в неё некий таинственный намёк и старался раскрыть его.
Можно даже с известной долей уверенности сказать, что эти мысли доставляли ему своеобразное удовольствие. Их возникновение было резким, мгновенным, сразу же после того, как он открывал глаза, но исчезали они совершенно неприметно, тихо, постепенно сменяясь самыми обыденными – это случалось всегда в автобусе, когда он ехал в институт. И всегда, когда занимательная мысль ускользала от него, точно выскакивала из рук, он, заметив это спустя пару минут, спохватившись, но не отыскав её в памяти, не уловив связующей нити, очень огорчался. Но и огорчение его, как правило, длилось не долго и исчезало через несколько минут.
Сейчас же, в данный момент, шагая осторожно по коридору, Олег вдруг подумал, что он не всегда ведёт себя естественно, то есть, иными словами, не всегда сохраняет своё настоящее «я», что он, будто лицедей, постоянно меняется: дома он один, а в институте он уже совсем другой, и думает он не так, как всегда, и поведение его меняется, и сам он весь меняется. Это внезапная догадка очень не понравилась Олегу, быть может, именно поэтому он хотел отбросить её, забыть, заглушить… но ничего не получилось. Мысль ни за что не хотела исчезать. Напротив, она с каждой секундой приобретала вес, росла и расширялась, завладевая его разумом…

Продолжение будет опубликовано позже.

/ Edward Grey /