Вокзалы – это отдельна социальная структура. Особенно это чувствует в крупных городах. Здесь жизнь течет независимо от того, кто у власти, и независимо от того, какой нынче год. Разница может быть в количестве нищих и стоимости билета. В дневное время все вокзалы однотипны. Это кучи народа, бегущего на уходящий поезд, продавцы шаурмы и хот-догов, бабушки с «пивом, водкой и сигаретами». А также иные розничники, торгующие безвкусными хрустальными сервизами, мягкими игрушками и прочей ерундой.

Гораздо острее атмосфера вокзала чувствует в ночное время. Кучи бегущих людей пропадают, и перестают затемнять основной местный контингент. А эта публика далеко не светская, и не пекущаяся о своем моральном облике. Обязательными элементами любого ночного вокзала являются: несколько собирателей бутылок, пара умалишенных бездомных, парочка в синих фуражках, подвыпившая молодая компания, несколько спящих на лавочках.

Собиратели бутылок – это, в большинстве своем старые люди, пенсии которых попросту не хватает на жизнь, а жить приходится. Территории здесь четко разделены, и вокзалы – лакомый кусочек для нищих. В крупных городах среди данного контингента имеется разделение на касты, и лезть не на свою территорию означает навлечь проблемы. В связи с этим нередко можно встретить не только стариков, но и мужчин предпенсионного возраста. Их истории жизни разнообразны. Но большинство попросту не хочет ходить на работу, т.к. средний заработок они получают и при помощи бутылок, особо не заморачиваясь на графики и возможность потерять работу. К вам свободно могут подойти с просьбой отдать бутылку именно ему, и ты как дурак не знаешь, что же делать, после того как допил. Выбросить, или сидеть ждать, т.к. пообещал.

Умалишенные также делятся на несколько подгрупп. Первая из них – это те, кто нашел в шизофрении иной мир, и попросту не хочет видеть своего нынешнего положения. Вокзалы для подобных сограждан – место наиболее простого способа заработка, путем попрошайничества, либо сбора тех же бутылок. Рассматриваемая группа, за редким исключением, не доставляет особых хлопот ни милиции, ни пассажирам. Более страшны буйные «пациенты», потерявшие разум в результате излишнего потребления алкоголя. Эти могут начать петь, танцевать, чем немало веселят отечественного обывателя. Люди любят посмеяться с чужого горя, ощущая таким образом собственную успешность. Менее весело когда буйный алкоголик непонятного пола начинает приставать к окружающим. В качестве объекта нападок выбирается либо излишен скромный интеллигент, либо тот, кто попросту не может дать отпор. Конфликты здесь разносортные. Связывает их – навязчивость одной из сторон, пытающейся доказать никому не понятные жизненные ценности.

В ночное время умалишенные предстают как наиболее яркие актеры. Они могут начать петь, раздеваться, или же пристать с вопросом «дай сигарету» к некурящему. В некоторых случаях их попросту успокаивает «дядя в синем». Иногда доходит до потасовки, в результате которой шизоид получает еще парочку теней под глаз. Все это проделывается под задорное улюлюканье молодой, подвыпившей компании, которая снимает всю сцену на камеру мобильного телефона.

А вот дяденьки в синих фуражка, которые призваны обезопасить сограждан от социально опасных личностей, занимаются совсем не тем. Они ищут. Ищут не клад, и не истину. Они ищут мужичков в клетчатых рубашках, и с клетчатыми сумками. Как показывает статистика, эти собратья наши приезжают из сел. Они боятся потеряться в городе, или опоздать на поезд. При необходимости «Пройти с нами», подобные пассажиры достаточно быстро соглашаются на все условия, заключающиеся в безвозмездной передаче N-й суммы денег на нужды внутренних органов. Не меньшей популярностью пользуются молодые люди, не достигшие полного совершеннолетия. Этот контингент, приехавший в большой город учиться, и недавно оторванный от материнской опеки, также довольно сильно предрасположен к пожертвованиям в фонд «неимущих работников МВД». В качестве свидетелей принято подбирать грузчиков и продавцов, согласных помогать отечественных правозащитникам, быть свидетелем хоть убийства Кеннеди. Бояться иногда приходится именно «синих», т.к. попав к ним в руки, отбиться не получится. Это далеко не умалишенные, лишены они скорее совести.

И конечно нельзя забывать о подвыпившей молодежи. Иногда создается такое ощущение, что молодые люди просто не могут ездить без пива. Это как бонус к билету. Их перегар стоит по всем вагонам, а громкие разговоры о проблемах насущных призваны проинформировать абсолютно всех пассажиров. На ночном вокзале найти такую компанию легко. От них исходят вопли, и лошадиный ржач. Они веселятся, т.к. общая картина их не удручает, проблем в жизни пока нет, денег на «пару пива» им выделили. Именно они становятся провокаторами умалишенных, и объектами наблюдения «синих». Компании ведут себя развязно, и вызывающе. Поведение призвано показать окружающим, что их мнение всем по-боку, и они не будут считаться с позицией «стада» относительно поведения в общественном месте. Нередки конфликты с более воспитанными пассажирами, пытающимися угомонить буянов. Не совсем понятно на какой исход рассчитывают выпившие. Их состояние не позволяет надеться, что дяди в форме примут их за инвалидов, или героев труда. А между тем «дяди в фуражках» моментально находят любую стычку, и стремятся угомонить буянов, отведя их в малолюдное место.

Не в меньшей степени типичен запах мочи в подземных переходах метро. Иногда складывается впечатление, что некоторые сограждане принципиально гадят в переходе, чтобы доказать таким образом свою позицию в жизни. Покрытие слоя мочи еще большим слоем хлорки лишь усугубляет положение, и в результате получается выедающий глаза дуэт, которому позавидует любой слезоточивый газ. Эти зловонии чувствуешь кожей, они проедают насквозь, сквозь одежду, до костей.

В кассе уставшая кассирша старается отвязаться от пассажиров, хамя направо и налево. Видимо не осознав за многие годы работы, что от ее хамства количество людей в очереди не уменьшается, кассирши продолжают обливать совестными фекалиями каждого подходящего. Другая версия – от хамства эти «принцессы железных дорог» питаются как от заряда аккумулятора. Радует и наличие тетенек, не определившихся с тем, куда именно им ехать. Им даже кассирши боятся хамит, видимо чувствуя по составу ДНК, что эти тоже могли бы стать успешными кассиршами. Они услужливо ищут им «нижнюю, не боковую и не возле туалета». Такие тетеньки могут приятно беседовать от 10 минут до получаса, когда вся очередь, затаив дыхание, выслушивает «а как еще можно доехать до Нижних Пендюков?»

В надежде получить комфорт можно пойти в сервисный центр. Здесь очередь меньше, хамят тоже не так обильно, но от слова «сервис» здесь присутствует только буква Ж, и то потому, что ее в слове нет. В очереди придется стоять, как минимум, полчаса. Желательное место Вам могут так и не дать, ограничившись объяснением «Нема!». Можно смело переименовывать наши «сервисные центры» в – «здесь просто хамят поменьше».

Приятно радуют ларьки, в которых можно найти швейцарские часы за 5 долларов, и ножи, тоже швейцарские, но уже за 30 единиц. Если взять пять привычных магазинов разной специализации, и собрать весь спектр предлагаемой ими продукции, то они проиграют даже одному ларьку. Это настоящая экзотика. Иногда на вокзале можно купить то, что годами искал в специализированных точках продаж. На одной витрине вмещают: часы, ножи, прокладки, батарейки, радио, магнитофоны, плееры, наушники, брелки, мягкие игрушки, ручки, амулеты, бусы, и табличка с надписью «горячий чай, кофе, хот-дог». Рассчитывать на качество не приходится, но в качестве арены для изучения достижений эры научно-технического прогресса, вокзальные ларьки вполне пригодны.

Эти картины вечны. Меняются мелкие детали, но общие роли и действия несменны. Это наша ментальность, которая любит дороги именно за их специфику. Фразу о «дураках и дорогах» можно приписывать не только дорожному покрытию, но и любому другому виду транспорта.

О.И.Бендер.