Не помню точно, когда это произошло. Может, год назад, а может, и несколько лет. Словом, довольно давно. По крайней мере, ровно на столько, чтобы человек успел всё забыть совершенно. Забыть и более никогда не вспомнить.
Я сидел на кухне и ужинал, когда за окном раздался громогласный собачий лай. Лай звонкий, поражающий слух своей нестройностью и остервенением. По началу, правда, он не привлёк моего внимания, ибо, если знаете, в последние годы под окнами нашего, да и не только нашего дома всё чаще и чаще проносятся дикие стаи бездомных собак, которые, разумеется, оглашают округу своим лаем, воем и топотом. Безусловно, это проблема, как говорят старые жильцы, особливо закутанные в халат бабушки, сидящие ежедневно на скамье перед подъездом и разговаривающие, по своему обыкновению, о всяких своих, да и не только о своих проблемах и выносящие на улицу весь накопленный в квартирах житейский мусор. Впрочем, не об них идёт дело.
Я отпил немного горячего чаю, как вдруг там, внизу, во дворе, вновь раздался вой, визг и шум какой-то неестественной борьбы. Быть может, кто-нибудь другой, будь он на моём месте, сидел бы себе и ни на что не обращал внимания, попивая чай и доедая бутерброд с колбасой. Я же, движимый любопытством, встал, подошёл к окну и кое-как открыл его (была весна, на сколько я помню, поэтому никакой холод не заставил меня отвернуться от порыва ветра). Взор мой устремился вниз, на бегающих под окнами собак. Их было много. По крайней мере, десять, хотя в темноте (в нашем дворе, к сожалению, нет ни одного неразбитого фонаря) казалось, что их в несколько раз больше. Но пусть будет десять. Плюс-минус две или три особи. В среднем десять. Надеюсь, вы согласны. Итак, рассмотреть более-менее подробно мне их не удалось из-за, во-первых, всё сгущающейся темноты, и, во-вторых, вследствие их беспорядочного движения. Помню только, что все они были черны. Некоторые с рыжими, кажется, пятнами. И одна с белой передней лапой. Одним словом – дворняжки. Настоящие дворняжки, которых мы обыкновенно имеем удовольствие подкармливать, кто чем может: кто косточкой, кто коркой хлеба.
Но ближе к делу. Я сразу заметил, что две собачонки из этой безумной своры всё время накидывались друг на друга, лаяли и кусались. Одна была большая и с белой лапой, вся такая взъерошенная и агрессивная, чувствовавшая свою безмерную силу и превосходство над другой, которая была её намного меньше и слабей, всё время пятилась или же скулила. Я насколько мог высунулся из окна и с интересом наблюдал за разыгрывавшейся передо мною комедией, или, лучше сказать, драмой. С застывшим сердцем, стараясь различить происходящее в оглушающей темноте, я видел, видел собственными глазами, как две описанные выше мной собаки сцепились в неравном бою, а все прочие окружили их дрожащим, тявкающим кольцом и подняли неимоверный шум. Они лаяли, будто подбадривая дерущихся, прыгали в разные стороны, беспрестанно дёргались и выли. А те, что, оскалив зубы, грызли друг друга и лягали ногами, валялись в центре этого живого круга, вовсе не обращая внимания на оглушительный рёв, царивший вокруг них.
Сердце моё забилось, нервы накалились, ибо в этой яростной драке двух собак я увидел обыкновенную школьную потасовку… Уже никого не было, и тьма совершенно окутала спящий город, разнося по воздуху едкий дым, а я всё стоял как будто бы там, в далёком прошлом, стоял и видел, как двое парнишек нещадно колотили друг друга, а вокруг них замкнутым кругом стояли голосящие одноклассники, крича и топая, смеясь над бедными бойцами, как те самые дворовые собаки, которые были только что под моим окном…

Edward Grey