NEVER SAY NEVER

«…вряд ли я теперь куда-нибудь пойду одна…»

Такие простые её слова, а ведь им предшествовала целая жизнь. Целая жизнь, которую мы прожили всего лишь за три года. Эта была жизнь взаимных обид и разочарований, ошибок, счастливых встреч и жестоких расставаний, жизнь измен и верности, жизнь ее боли и моего равнодушия, жизнь ее счастья и моей потери.

Тот день не запомнился в деталях, так бывает, ведь это был один из стандартных будничных дней, но он был солнечным, это врезалось в память. Она уже работала у нас около месяца, мы виделись каждый день, и мне было интересно переписываться с ней. Первый поцелуй. Почему первый поцелуй так врезается в память? Конечно, он не был первым ни для нее, ни для меня, но он был первым нашим поцелуем. Эта изгибающаяся лестница, шум коллег за дверью бурно отмечающих какой-то праздник и безумное желание. Вот тогда надо было остановиться, вот тогда мы бы избежали той боли, которую мы причиняли потом себе и друг другу. Игра.

Мы играли, это была игра с чувствами, а с ними, как оказалось, играть нельзя. Жестокая игра с улыбкой на губах, она всегда улыбалась, чтобы не заплакать, и в такие моменты мне казалось, что я не смогу больше этого видеть, но продолжал играть. Мы жили этой игрой, это была наша и только наша жизнь.

Здание, в котором был наш номер, было похоже на замок, странно, но так не далеко от нашего большого города есть такие места. Очень уединенное, как будто специально для нас. Это были те редкие совместные дни, когда мы просыпались рядом в одной кровати. После душа она проходила по комнате на цыпочках, она всегда так ходила после душа, подходила ко мне и ложилась рядом сняв полотенце и положив голову с мокрыми еще волосами мне на грудь, я целовал ее в волосы и чувствовал ее запах. В такие минуты мне казалось, что счастье есть и оно рядом.

Вечером, когда спальня была в свечах, а мы были одним целым, что-то случилось с электричеством, и наш замок погрузился во тьму, только мы и мерцающий свет свечей. Она боялась – вдруг приведения – а мне было невыносимо приятно, когда она трогательно прижималась ко мне всем телом и боялась высунуть свою ножку из под одеяла.

Утром мы бродили по территории замка, и она отражалась в лужах недавно прошедшего дождя. Ее ошейник был, как всегда, плотно застегнут на ее шее, проходящие мимо парочки косились на нас, но она была послушной девочкой и только хозяину позволяла одевать и снимать его. Это тоже была игра, мне нравилось заботиться о ней, ей нравилось чувствовать себя беззащитной и подчиненной.

Мне нравилось делать ей приятные мелочи. До сих пор помню как она радовалась как ребенок , когда мы поехали покупать ей машинку, как она выбирала цвет, как ждала в ожидании - ну когда же ее вывезут из салона, как садилась первый раз за руль и спрашивала про всякие не понятные тогда ей еще вещи. Тогда она в первый раз заехала на заправку, и мне тоже нравилось, что я, а не заправщик объясняет ей как заправляться, куда платить деньги и как открывать бензобак. Такие мелочи, как мне казалось, поддерживали наш мир.

Это ощущение пришло буднично и обычно, я теряю ее – это стало понятно за год до сегодняшнего дня, я теряю ее насовсем. Тогда я впервые почувствовал, что у нее появился еще кто-то. Я был равнодушен, но что-то заставило меня найти ее переписку. Мы поговорили об этом, спокойно, но было сложно заставить ее сказать правду, вот тогда я понял что теряю ее – перестаю верить ей. Нет не любви – есть присутствие лжи, тогда эта фраза не казалась мне правдивой, но скоро я понял что это именно так. Тогда она решила остаться, видимо не пришло время. Конечно, я ее простил, да и что я мог у нее требовать – казалось, что не за что было прощать.

В декабре появился Дима и тогда я впервые сказал ей правду. Ведь как оказалось я не разу не говорил ей правды, уже потом я понял, что сделал ошибку – ведь как только я признался, что люблю ее, первый раз в жизни это признал и сказал ей, она не поверила, ну или восприняла это как обычные слова, я понял, что мне конец. После этого она была у меня в мыслях постоянно. Я не думал в принципе, что такое возможно, ведь всю жизнь до этого я был уверен, что любовь нельзя ощутить, нельзя провести грань между привязанностью, симпатией – любыми другими чувствами, но, как оказалось, достаточно это просто сказать, сказать первый раз и это тебя накроет. Ну почему же именно сейчас? Ведь она уже ушла – почти ушла, и пытаться ее вернуть не имеет смысла, но я пытался это сделать. Зачем?

Ложь. Ей было сложно признаться, что она не со мной. Не знаю – может жалела, может сохраняла для себя запасной вариант, может что-то еще, я не понимал.

Традицию попить пива вместе рабочим коллективом поддерживали все. Тот вечер был почти обычным, пиво, разговоры о работе и не только, встреча с людьми которые давно и недавно покинули компанию, все было как обычно, пока она не сбежала, ей и правда было сложно признаться, казалось, что проще обманывать при этом защищая мой разум. Тогда Аньчик конечно попыталась отвлечь меня чтобы я даже не заметил как она уходит, но как это можно сделать, если каждую секунду я чувствую ее рядом, любой ее разговор по телефону или смс полностью привлекает мое внимание, иногда я ненавижу свой мозг за такой уровень детализации и внимания, но все же она попыталась уйти не заметно. Встретив ее на лестнице я услышал у нее правду – он приехал за ней. Ну что же я получил, что хотел, но и этого было не достаточно. Не знаю, зачем, но потом она отвечала на мои вопросы, не на все, но и части было достаточно. Ее секс с ним интересовал, естественно, ведь всегда интересно сравнить себя. Она была вполне приличной и распущенной девочкой с ним, когда приезжала к нему в офис вечером, когда никого уже не было, и занималась с ним сексом. Как? На столе. Сидя? Да. Лицом к нему? Да. Ты кончила? Нет. А правду? Да блин я кончила. Что потом? Ничего – он кончил. Ты, конечно, была в юбке чулках и без трусиков. Да. И он, когда ты приехала, поцеловав тебя, поднял юбку и запустил пальцы туда. Да, и мне было приятно, я была мокрая. Что потом? Мы выпили кофе. В соседнем кафе, рядом с офисом? Да. Что потом? Потом я уехала домой на своей машине.

Зачем знать все это, а ведь это правда. Правда, которая как нам говорили в детстве, очень важна в жизни.

Впервые мы столько разговаривали о чувствах и отношениях, но, по честному, это были разговоры каждого с самим собой, я точно видел, что она не слышит меня, как впрочем и я, так наши чувства превращались просто в слова. Часы разговоров по телефону, болезненные встречи, мысли. Тогда я понял, что любовь не бывает доброй, она бывает только мучительно больной. Но как мне хотелось этой боли, как я стремился получить ну хоть еще одну дозу, ну пожалуйста! Со временем это стало невыносимо, и тогда я решил бороться с этим.

Я убегал от мира, почти перестал работать – делал что то на автопилоте, забыл про семью. Дракошка появилась в горах. Когда она услышала что я ненавижу когда кто-то спит и своим дыханием щекочет меня в спину или грудь, стало понятно что она будет со мной. В ту неделю я и правда забыл обо всем. Снег, горы, много адреналина и каждый вечер мы были с ней. Было ощущение что все хорошо, что она уже никогда не вернется в мои мысли. Жаль правда, что Дракошка узнала слишком много обо мне, о ней, и это перестало быть нашим маленьким мирком, но меня как прорвало, хотелось выплеснуть все эти переживания на другого, заставить ее страдать вместо себя. Так и получилось. Через два месяца она поняла, что я все равно до сих пор не с ней, да и не буду никогда. Тогда она решила уйти, и ушла. Ушла по честному, тихо и почти не заметно для меня, но было видно как ей больно, и самое ужасное, я впервые в жизни смог понять, что чувствует другой, когда любимый тобой человечек к тебе равнодушен.

Та поездка была попыткой собрать мелкие осколки нашей жизни: юг, горы, море, мы были рядом, но не вместе. Тогда она рассталась с Димой, но уже было понятно, что это уже не остановить – вопрос только когда и с кем она останется и вот он появился.

А потом мы решились на рецидив. Точнее она решилась, мне-то казалось, что я всегда к этому готов, но это оказалось не так. Сначала была поездка в маленький областной город, она была с двумя подругами, как будто для защиты, я был один. Этот, всего один вечер, показал мне что все и вправду кончено. По привычке она была рядом, но тот вечер был вечером двух оглохших людей – мы не слышали друг друга, мы не верили друг другу. Те кто был рядом удивлялись – как можно так не слышать, не понимать, не верить.

Последняя встреча наедине. Розы, уединенная гостиница, всего два часа, его звонки, секс – пресный и безвкусный как вода, но такой жизненно необходимый. Она испугалась. Испугалась потерять его, а взамен получить нелепые чувства, темноту будущего, одинокие вечера в ожидании чего-то. Теперь она счастлива, или кажется для меня счастливой. Что же до меня, то теперь моя жизнь разделилась на до нее, и после. После наступило неожиданно, но сейчас это не кажется случайным. И больше всего на свете мне хочется, чтобы никто и никогда не испытывал той боли которая была между нами.

NEVER SAY NEVER

.
VV