Шикарная вилла угрюмо спала в ночной тиши. Золотые ворота и стена блестели в отсветах белого месяца. Блестел и сам дом: чистый, нарядный. Красный покров крыши незаметно хрустел под напором спутниковой тарелки и длинной-длинной антенны.
Всё было замечательно, пока сквозь тёмное окно гостиной не просочился свет. Послышался громкий звон посуды и нервный, протяжный крик. Мгновенно половина дома загорелась электрическим светом и по полу, и по многочисленным лестницам загремел топот множества ног. В гостиной сразу собралась толпа любопытных гостей в ночных платьях и пижамах – все, до единого с удивлением смотрели на девушку, бьющую посуду. Сквозь эту толпу с трудом протиснулась хозяйка дома.
- Луиза, что ты делаешь? – громко спросила она девушку.
Девушка остановилась. Она грустно посмотрела на мать, на гостей, вылупивших лишенные смысла глаза, и ответила:
- Мне скучно!!!
- Но почему же ты не спишь?
- Мне надоело своё дико скучное положение!
- Но ведь час назад только что закончился бал!… - недоумевала мать.
Девушка громко вскрикнула и, размахнувшись, разбила последнюю тарелку, которую только что держала в руке. Осколки дорожайшей хрустальной посуды теперь бесполезно лежали в куче стекла, на сером плитчатом полу.
- Дочка, тебе надо поспать.
- Нет!!! Это вам надо идти спать! Чего пришли? Уходите!
Гости повиновались. Они медленно, лениво начали расходиться по комнатам. Мать тоже ушла. Она уже хорошо привыкла к выходкам своей дочери и знала, что вмешиваться бесполезно. Через несколько минут во всём доме заново померк свет, за исключением гостиной, где бунтовалась Луиза.
Оставшись одна, она уселась на стол и упёрлась руками в щёки. Свет от люстры блестел в её грубых, наглых глазах. Губы её были крепко, обиженно сомкнуты. Вся её сущность выдавала злобу, леньтяйство и подлость. И эти качества надёжно воспитала вопиюще богатая жизнь. Безнаказанность баловала её, а деньги извращали её ум, и без того забитый всякого рода помешательствами. И теперь она сама не знала, чем заняться. А помешанность её с каждой минутой возрастала, что было очень опасно для молодой девушки.
Прошла ночь. Луиза всё ещё сидела на столе, но спала тяжёлым сном. В гостиную зашли слуги, чтобы прибраться и накрыть завтрак. Увидев Луизу, они, конечно, растерялись. Один, что был посмелее, подошёл к ней и тронул за плечо. Девушка не шевельнулась. Он дотронулся посильнее, но дремота Луизы была сильной штукой. Тогда этот слуга так толкнул её, что она пошатнулась и хлопнулась на глухой, твёрдый пол. Слуга тотчас шарахнулся в сторону. Раздался короткий пискливый крик. Луиза медленно встала и потёрла ушибленную скулу.
- Что вы здесь делаете?! – вскрикнула она на слуг и притопнула ногой. – Вон из гостиной! Вон!!! И передайте там, что гостиная – это моя крепость, и тот, кто войдёт сюда, навеки останется калекой!
Слуги испугались такой ожесточённой речи и поспешно удалились.
И действительно. Дурные мысли Луиза подхватила мигом и принялась воплощать их в жизнь. Первым делом она заблокировала дверь, приставив к ней стол, полку и кучу других вещей. Окна она закрыла на щеколды, приставила к ним стулья и всякую всячину. Широкую, звенящую колокольчиками, люстру она разбила и выбросила. В конце концов, помещение опустело. В ней остались на своём месте лишь маленький стульчик и диван.
Луиза, надменно ухмыляясь, улеглась на диване и вдруг громко засмеялась. Кто-то отчаянно забарабанил в дверь и закричал. Это был её отец – один из самых богатых людей в стране. И даже он не мог обуздать свою единственную дочь.
- Люси, хватит вредничать! – с отчаянием говорил он сквозь дверь. Ты уже большая! Чего ты от нас хочешь?
Луиза всё так же смеялась, прикрыв рот. Она любила над кем-нибудь поиздеваться и обязательно поскандалить. Для неё это было первостепенной задачей.
- Открой дверь! – изнемогал отец. Он даже стукнул в дверь коленом.
- Я хочу, - Луиза запнулась, - чтобы ты купил мне новое, самое-самое дорогое платье, которое я тебе ещё недавно показывала в журнале.
Она хихикнула.
- Хорошо, - согласился отец, - я как раз еду в город. Я обыщу все магазины и куплю то, что ты просишь! Только обязательно открой гостиную, хорошо?
- Можешь ехать.
Луиза встала с дивана и подошла к забаррикадированной двери. Приставив ухо, она убедилась, что отец ушёл. «Теперь могу звонить!» - обрадовалась она и тут же побежала хватать телефон, валявшийся у неё в сумке. Девушка быстро выбрала нужный номер, судорожно шлёпая глазами, ожидая весёлого времяпровождения.
- Ах, Кэти, это ты?
- О, привет, Люси! – раздался возглас в трубке. – Что случилось? Чего ты звонишь?
- Я устраиваю дискотеку сегодня в Лейбурском ресторане. Отец как раз купит мне сегодня шикарную одёжу, представляешь!
- Ага, конечно, - согласилась Кэти.
- Так вот, собирай всех, кого знаешь, кроме тех слюнтяев с физмата. Будем веселиться! Cкажи, что такой вечеринки они ещё в жизни не видали. It’s beautiful!* И…, - Луиза засмеялась, - позаботься о том, чтобы пришёл Майкл Питс!
- Неужели! Тот самый Питс, который вырвал у нас из рук кубок школы. Тот, которого хвалят все учителя! Тот, который моего бедного Генрика обошёл в подтягиваниях на злосчастной перекладине и чуть не уложил его на обе лопатки, если бы я не позвала дружков…! - Кэти очень удивилась. - Зачем он нам?
Луиза хихикнула в трубку:
- А ты подумай хорошенько…
- Поняла! Мы будем над ним издеваться!
- Вот именно!!! – Луиза захохотала.
- Всыплем ему хорошенько, чтоб не умничал!… Дурами нас называет, неграмотными.… Ух, и покажем мы тебе, Питс!
- Короче, ты поняла, что делать.
- Поняла! Всё будет по высшему разряду!
- Ну, тогда пока.
- Пока…
Луиза положила трубку. Ожидание скорого веселья грело её душу и подзадоривало ум на новые пакости. Она, удовлетворённая, снова улеглась на диване, ожидая, с нетерпением, вечера.
***
Дверь заскрипела, и стол, придерживающий её, свалился. Луиза немного испугалась. Она решила, что кто-то хочет ворваться в её крепость.
Мгновенно она спрыгнула с дивана и взяла стул в руки, чтобы защищаться.
- Люси! Стой! Я принёс платье. Возьми его.
Это был её отец. «Как он быстро вернулся!» - подумала Луиза и взяла платье из его рук через чуть более открытую дверь.
- Можешь идти, - ответила она вместо спасибо.
- Но как же гостиная?
- Можете приходить после шести, а теперь никто не смеет мне мешать!
Отец, вздохнув, ушёл. А девушка с любопытством принялась рассматривать платье.
Облачение это было, на удивление, не цветастым, а тёмным. Основным покровом был чёрный, мягкий шёлк. Лишь на рукавах он изменялся, становясь матово-прозрачным и гладким. Луиза была рада платью, так как оно как раз подходило к её дискотеке.
Неспеша, она переоделась, расчесала волосы, припудрила лицо, смазала глаза чёрными тенями, покрасила губы чумазой помадой, натёрла щёки кремом, накрасила погуще ногти и т.д. и т.п. В конце концов, она напялила тёмную широкополую шляпу и посмотрела в зеркало. Невольно, Луиза хихикнула, после чего открыла окно и перепрыгнула наружу. Было довольно светло, лишь серые тучи распластались по небу. Дул ветер, взметая вверх ранние осенние листья. Девушка тихо пробежала по тропинке к автостоянке, открыла дверь серого «Мерседеса» и завела мотор. Автомобиль зарычал и осторожно двинулся по каменной, отшлифованной дороге к воротам.
Охранники-негры, едва её завидев, мигом открыли ворота. Луиза ехидно улыбнулась им в ответ. Теперь «Мерседес» смело, без опаски рассекал улицы города. По бокам мелькали пешеходы, машины, но девушке было всё равно. Она гнала под шестьдесят, изредка останавливаясь на светофорах. К тому же Луиза на всю громкость включила какую-то дурную стереомузыку и, балдея, забывала обо всём.
Другие автомобили сторонились неё, но лишь один смелый выкрикнул: «Экая ведьма!» Но Луиза не услышала его. Она была в раздумьях перед предстоящим весельем.
Наконец, впереди показались неоновые огни Лейбурского ресторана. «Мерседес» остановился, и девушка вышла, даже не попробовав закрыть дверь. За неё это сделали лакеи, стоявшие у входа. Луиза быстро прошла через тёмную железную дверь и оказалась в широком помещении, где уже во всю играла светомузыка. Девушка огляделась, выискивая среди собравшихся гостей подругу. Но постоянно мигающие разноцветные лампы мешали и слезили глаза. Музыка оглушала своим безумным рёвом.
- Люси!
Девушка обернулась.
- Ах, это ты, Кэти! Рада тебя видеть! – Луиза всплеснула руками.
- Тебя тоже! Смотри, сколько народу прикатило, уфф!… - Кэти отвела рукой длинные накрашенные волосы и радостно надула щёку. – К шести соберётся весь зал, а диджей-то какой у нас будет! Ты просто не представляешь. Просто блеск! Шик! Шик! Шик! У нас будет сам «GOOPER» из Манхэттена!!! Как я люблю его! Безумство! Агония!!!…
Обе девушки задрожали от волнения и обнялись.
- Где ты его взяла? – вскрикнула Луиза.
- Он сам решил приехать. Давно, видно, не посещал наш город.… О, Билли Гейтси! Как я не заметила?! – Кэти опять надула щёку. – Какой у тебя наряд! Просто очумф…ачамф, - тьфу, - очуметь можно!
- Ага; - обе девушки засмеялись и вместе пошли присесть за маленький пластмассовый столик, на котором стояла тарелка с хим-закуской и банками энергетического напитка.
***
Майкл мрачно озирался по сторонам. Его мутило от тугозвучной, оглушающей музыки и яркого бело-жёлтого света. Он ненавидел дискотеки за всю их тупость и бесполезность. А теперь его насильно привели сюда пятеро охранников и не выпускали.
Парень сел за самый дальний столик и прислушался к разговорам своих сверстников, сидевших недалеко впереди.
- Чё нового скачала на мобилу? – зычно загундела высокая, расфуфыренная девушка, больше похожая на старую тётку из-за цветастой длинной юбки.
- А, тут какую-то отстойную музыку, - ответила её невзрачная подруга.
- Не музыку, а «рингтон»! – исправил парниша с длинными волосами. – Рин-г-тон, - повторил он, и нижняя губа его зашевелилась в глупом танце с прикреплённой бронзовой серьгой.
- Не выпендривайся, Билл! – гаркнула на него длинная. – Лучше сиди и молчи.
- Я не хочу молчать! Мой сотик сейчас исхудает. Давай лучше через «Блитуз» скинь мне этот «рингтон»
- Выпить…- шепнула невзрачная.
- Верно! – подтвердил волосастый. – Джелль, принеси ка портвейна «от Майлоу». Дико бодрит!
Невзрачная обрадовалась и побежала заказывать портвейн.
- Ну что ж, - продолжил парень. – Вскинь ка руки – спадут брюки, да? Знаешь, Венди, вчера я шёл по улице, - длинноволосый прикурил; его проколотая губа тряслась. – И, вот бы хны, я видел тебя, but not along ! Я видел тебя с Эдди, старым наркоманом…
- НЕПРАВДА!!! Не надо так думать обо мне, Билл. Вчера я была в отбое и отсыпалась дома… Джелль приходила ко мне… она докажет!
- Брось, я правда пошутил, - засмеялся волосастый, вдохнув кубометр дыма.
Длинная тоже закурила, причём каждые пол минуты она отчаянно чихала.
- А вот и портвейн! – воскликнул Билл, когда Джелль пришла с тремя бутылями в руках; он сразу схватил один и откупорил пальцем. – Вот я больше предпочитаю портвейн, чем вино, чем шампань, чем «мазут» и «энергатор»! О, портвейн! О, горький сок! О, сладкая соль!
Майкл больше не смог слушать эти глупые речи. Он встал из-за стола и отошёл ещё дальше. Чтобы не скучать, он погрузился в поток своих мыслей, вспоминая, анализируя недавнюю лекцию. Внезапно музыка остановилась, и погас свет. Красные огни осветили сцену. Посреди стоял толстый мужик с микрофоном. Молодёжь заликовала.
- Привет всем! Я диджей «GOOPER»! – мужик почесал свои панковские отростки на голове. Со всех столиков раздался одобрительный свист.
- И сегодня, - продолжал он, - я заведу вас всех!!! Сегодня прозвучит вся самая продвинутая музыка! Такой вечеринки вы ещё не видывали!
Толпа завизжала и разорвалась, словно стадо ошпаренных сайгаков. Девушки подпрыгивали. Длинноволосые парни скакали, как козлы, и всему этому дикому сборищу сам Бог не смог бы придумать названия. Майкл был поражён такой беспечности, несуразности и вообще глупости. Он даже попятился назад, в стену. Диджей крутил пластинку. Играла ужасная, непонятная музыка. «Ёоу…, ёоу, ёоу!» Толпа рвалась и дёргалась. Без особого смысла они тратили и время и силу. «Ёоу!… Дид-же «Gooper»…-супер!» Убожеское сборище людей, незнающих ничего, кроме всего пошлого и современного: «Дид-же «Gooper»…-супер! Просто супер… - дид-же «Gooper»!» Майкл не на шутку разнервничался, едва сдерживая злость, чтобы не сделать какую-нибудь жестокую выходку. Он просто хотел разорвать всех окружающих, изничтожить их за то, что все они так глупы и безумны. Будь у него в руках граната, он бы без зазрения совести вырвал чеку и бросил гранату в толпу. А музыка не умолкала: «Gooper…Gooper – супер!!!»
- Питс! – спереди шла Луиза, Кэти и три-четыре высоких, длинноруких парня.
Майкл с презрением посмотрел на них и выпрямился, не сказав ни слова.
- Хорошо, что ты пришёл, - Луиза ехидно улыбнулась. – У нас как раз для тебя есть дельце…
Майкл молчал. Двое парней приблизились к нему. Он сжал кулаки. Кэти хихикнула. Рука одного хотела схватить Майкла за плечо, но тут же была наискось вывернута. Парень вскрикнул. Охранники набросились на Майкла. Двое тут же получили жестокий отпор, но всё же и Майклу пришлось не сладко. Резкий удар резиновой дубинки сзади свалил его с ног. Охранники расступились, пропуская Луизу.
- Ну что, будешь слушаться? А теперь иди на сцену, спой нам чего-нибудь! – голос её прозвучал нагло и громко.
Музыка утихла. Охранники вытолкнули Майкла на сцену, а улыбающийся диджей подал ему микрофон. Толпа недовольно загудела и зароптала.
- Спой колыбельку! – попросила Кэти, и ресторан содрогнулся под оглушительным взрывом хохота.
Майкл улыбнулся:
- О, глупый народ!
О, безумная свора!
Как вы будете жить,
Не избегнув позора?
- Это не колыбелька! – заметил кто-то из толпы.
- Как добьётесь успеха,
Убирая других?
Никогда!!!
Умы уберут вас самих!
Толпа тупо смотрела на Майкла и перешёптывалась.
- Вы, поганые, глупые крысы,
Обуза страны, отрепье столицы!
Вы изверги, свора голодных волков!
У вас, как у тварей, нету мозгов!
Толпа возмутилась. Диджей отнял у Майкла микрофон и жёстко спроводил со сцены. Он шёл, спотыкаясь, но всё же улыбался. Хоть сейчас он дал волю своим словам и мнению, и высказал всё этим «деградатам» в лицо.
Майкл отошёл в сторону. Вечеринка возобновилась.
- Питс! – Луиза вновь появилась, но уже одна, - Ты что-то совсем от рук отбился. Надо же – спел!… Теперь обслуживай нас, отрепок!
«Отрепок!» - это вывело Майкла из себя. Он был готов разорвать в клочья эту чёрную девушку с чёрной, просто чёрствой душой. «Какое она имеет право?!» Майкл встрепенулся. Руки его сжались в жилистых кулаках. Луиза, видимо, сразу заметила это.
- Остынь, - брезгливо приказала она, - Ладно, можешь пока отдохнуть. Даю тебе шанс подготовиться.
Луиза сняла шляпу и, развернувшись, пошла к своим танцующим друзьям.

Весь вечер блестел в сине-бело-жёлтых бликах. Гремела музыка. Гремела толпа. Один лишь Майкл сидел один, облокотившись на спинку стула, уперев глаза в одну лишь точку на потолке. Ворот его рубахи был расстёгнут: такая уж духота стояла в помещении. Теперь он понял, какую беду приведёт молодёжь, какой разгром и какое жуткое падение морали и культуры. Майкл смотрел на безумную толпу и вспоминал резвящихся обезьян. «А может, Дарвин был прав?» - подумал он на минуту, и у него действительно не было возражений на это предположение. Он словно всей своей сущностью провалился в дремучие джунгли, где нет ни правил, ни законов, ни малейшей этики. Майкл, что само по себе его как-то смущало, чувствовал себя пастухом среди баранов. И что больше всего злило его, так это то, что у этих животных есть какая-то власть над ним, в то время как он – раб их помыслов и безумно-диких решений.
Наконец-то кто-то открыл окно. Вечерняя прохлада ворвалась в духоту, и медленно, ровно растворялась в прозрачном дыму. Луиза прыгнула на подоконник и захохотала. Кэти и другие подруги подошли к ней и, хихикая, вдыхали тёмный воздух.
- Какая прохлада!
- Лучше, чем от кондиционера! – заметила одна из подруг.
- Нет, ты что! – возмутилась Луиза. – Этот поганый воздух не сможет сравниться с обалденным ветерком от кондиционера.
Её подруги безоговорочно согласились.
- Эй, Майкл, - позвала Луиза. – Иди, посмеши нас!
Парень с презрением посмотрел ей в лицо.
- Смехотворен лик твой, дева, - ответил он, улыбнувшись.
- Это что, такой маленький анекдот? – удивилась Кэти. – Расскажи другой!
- Ненаказуемый будет наказан пуще всех.
- Это не смешно! Ты знаешь что-нибудь поостроумней?!
- Кто туп, тот сам себе раб, - Майкл был рад своей остроумности.
- Всё!!!…, - Луиза вздохнула и вытерла платком вспотевший от умственной нагрузки. – Ты меня уморил! Принеси холодного вина. Сейчас же!
Майкл медленно подошёл к стойке и налил красное вино в высокий хрустальный бокал. Словно кровь, оно плавно переливалось, редея, оставляя на стенках прохладные багровые оттенки. Гремящая музыка, казалось, отравила его и испортила так, что никаким химическим процессом не восстановить истинный цвет его и запах. А пахло это вино совсем по-другому. Так пахнет от мёртвого тельца задавленной крысы, на которую уронили кулёк свежего винограда, а после раздавили и то и другое. Майкл удивился. Не во сне ли он? Но, вспомнив о Луизе, он понёс этот бокал прямо к ней.
«Ладно», - думал он, - «Пусть она тупа, безжалостна, скупа… я не буду обращать на неё внимания и всё-таки прощу»
Майкл подал бокал Луизе. Она даже не сказала «спасибо». Мигом была проглочена половина.
- Странный вкус…- заметила она и снова пригубила бокал.
Последующие глотки были более медлительны. Но, когда бокал опустел, руки девушки пробрала судорога. Раздался резкий звон хрусталя, и осколки расползлись по полу. Луиза нервно вскрикнула. Все направили свои взгляды на неё. Ноги девушки подкосились и, подпрыгнув, потянули её за собой в пропасть…. Тело упало со второго этажа и распласталось у входа, круто хрустнув. Раздался предсмертный крик, и
всё затихло…

.

Martin Klaud