Ветер. на крышах всегда дует ветер. это внизу, среди зданий, в людской, безмолвной массе, ветер теряет свой первоначальный смысл, становясь помехой. здесь же, особенно в сумерках, он – сила. Ветер встретил меня как только я вылез через небольшую квадратную дверцу сюда, на матово-черную рубероидовую поверхность, являющуюся венцом дома, для меня же, являющуюся отправной точкой. Десять шагов от проема до края. Десять секунд на обдумывание. Десять жизней до решения.
Рывок.
Теперь, только теперь, я по-настоящему свободен. я оторван от всего, что меня держало, тянуло, тяготило. мозг все еще наслаждается свободой моего первого полета наяву, но тело, осознав гибельность этого действия, выкручивается, разрывая связки, вытягивая мышцы, выворачивая суставы, и вот – руки уже вытянуты в сторону спасительных перил балконов. но мозг знал об этом, этот кровожадный монстр начитался книжек и все предусмотрел – теперь пальцы цепляются лишь за мелкие камешки, коими покрыты плиты этого дома, - на стене кровь, ногти вырваны с мясом. боль – адская. теперь мозг в панике – он уже яростно хочет жить. он уже со скоростью сотни тысяч мыслей в секунду, просчитывает варианты спасения, но с торца здания не за что уцепиться, а Закон Всемирного Тяготения, будь он проклят, не дает телу воспарить наверх. обратно. яблоко, говорите, упало Ньютону на голову, после чего он и придумал этот закон? люди и до него бросались с башен, скал. именно они придумали этот закон. сотни тысяч расплющенных тел – вот закон. только через смерть и страдания сделаны все великие открытия. миллионы погибли подтверждая этот закон, тысячи – пытаясь его опровергнуть.
еще шаг.
зачем я здесь? ах, да – я остался не у дел. я брошен, вышвырнут. моя душа заплевана. аж стекает. что это? слеза? я плачу. пелена застилает обзор. как красив город с высоты тридцати метров. но через пелену видно лишь радугу, да несколько отблесков от фонарей. я растоптан. всю свою жизнь я пытался полюбить. не смог. я пытался быть хорошим другом. нельзя. как только одному сделал хорошо – другой отворачивается, а довольный быстро про тебя забывает. ему ведь нужен результат, а не твоя помощь так и носишься, а потом замечаешь, что тебя любят обделенные твоим вниманием девушки, а уважают те кого ты и не замечал. ну да, просто они не знают меня настолько, чтобы ненавидеть. да я же им звонил, мне нужно то было – погулять иногда, или просто посидеть пообщаться. а с Таней как получилось? а я просто ее не понял! надо было говорить яснее, я же не могу все время угадывать то что она хочет. да ну ее. все время на меня только и обижалась. шаг.
еще одна жизнь растрачена впустую. мама, где ты? я знаю – ты дома. ты не смогла бы смотреть на это, но я знаю – ты это видишь. ты видела мое рождение, в тот же момент ты видела и мою смерть. нет никакой существенной разницы между двумя этими событиями в момент наступления одного из них. нет ни одной характеристики, достаточно полно их определяющей. для каждого из них есть лишь вопрос – зачем? но ответа нет. если о смысле своего рождения человек задумывается слишком поздно, то о своей смерти – слишком рано. что? что ты видела, мама, в момент моего рождения? я не спросил. я забыл. как забывал многое в этой жизни. позвонить. написать. поцеловать. обнять. всегда думал лишь о себе.
шаг.
я всегда боялся. не хотел (боялся) признавать, что времени нет. Бог лишил нас Рая в тот момент, когда отобрал время на раздумья, на сомнения. оставив лишь возможность действовать. только действуя без сожаления, отбросив страхи и неуверенность, можно стать святым и вознестись в рай. действовал или же бездействовал я всегда безрассудно, не принимая ответственности за свои поступки. но сейчас я готов. я полон решимости. все, поплачут, когда на следующий день все в городе будут говорить, «бедняга, он был совсем молодым». «а я его любила». «тёма, тёма, что же ты наделал?». «баран. зачем он это сделал?». «слышал, пацан какой-то вчера в лепешку расшибся? не знал его?». да какая мне до этого разница? меня через несколько секунд уже ничего волновать не будет. это мое последнее решение. жаль только не рассказать никому об этом. записал бы кто-нибудь мои мысли…
шаг.
я на середине пути. ровно полжизни прожито. осталось – дойти только до перил. а дальше? дальше – наслаждение, несколько секунд, ради которых я жил. 23 года. что такое? чуть не обделался – настолько живо представил себе полет, приближение к земле. хотя, скорее даже сам отрыв в большей степени. нервная дрожь проходит по телу как разряды электричества. волнообразные такие. пот уже течет по позвоночнику. а лицо высохло. остались лишь соленые разводы на щеках, и кожу стягивает, и ресницы слиплись. вытираю глаза рукой. выковыриваю кристаллики соли из уголков глаз. сморкаюсь.

делаю шаг.
два.
бегу.
на полном ходу втискиваюсь в узкий вход с крыши на чердак. бегу вниз по лестнице, прыгая через несколько ступенек. слезы снова текут ручьем, я рыдаю. взахлеб. по-настоящему. а в голове лишь одно – меня мама дома ждет, она ведь еще не спит, время то еще детское! скорее, скорее. выбегаю из подъезда. налетаю на кого-то. падаю. поднимаюсь. бегу дальше. люди снуют по улице туда-сюда. а я бегу, лавируя между ними, на ходу сморкаясь и вытирая слезы, рыдая уже в голос. вбегаю во двор. смотрю на окна. не спит! на кухне! значит ждет меня! перевожу дух и бегу дальше. до самой двери. не останавливаясь.
шаг.
стук.
ПРИВЕТ!